Вы не знавали князь Петра;Танцует, пишет он порою,От ног его и от пераМосковским дурам нет покою;Ему устать бы уж пора,Ногами – но не головою.
Стихотворения, 1830–1831
Звезда («Вверху одна…»)
Вверху однаГорит звезда;Мой взор онаМанит всегда;Мои мечтыОна влечетИ с высотыМеня зовет!Таков же былТот нежный взор,Что я любилСудьбе в укор.Мук никогдаОн зреть не мог,Как та звезда,Он был далек.Усталых веждЯ не смыкалИ без надеждК нему взирал!
Раскаянье
К чему мятежное роптанье,Укор владеющей судьбе?Она была добра к тебе,Ты создал сам свое страданье.Бессмысленный, ты обладалДушою чистой, откровенной,Всеобщим злом не зараженной,И этот клад ты потерял.Огонь любви первоначальнойТы в ней решился зародитьИ далее не мог любить,Достигнув цели сей печальной.Ты презрел всё; между людейСтоишь, как дуб в стране пустынной,И тихий плач любви невиннойНе мог потрясть души твоей.Не дважды бог дает нам радость,Взаимной страстью веселя;Без утешения, томя,Пройдет и жизнь твоя, как младость.Ее лобзанье встретишь тыВ устах обманщицы прекрасной,И будут пред тобой всечасноПредмета первого черты.О, вымоли ее прощенье,Пади, пади к ее ногам,Не то ты приготовишь самСвой ад, отвергнув примиренье.Хоть будешь ты еще любить,Но прежним чувствам нет возврату,Ты вечно первую утратуНе будешь в силах заменить.
Мне чудится, что это ночи стон,Как мы, своим покоем недовольной,Но снова песнь! И вновь гитары звон!О бойтеся, мужья, сей песни вольной.Советую, хотя мне это больно,Не выпускать красавиц ваших жен;Но если вы в сей миг неверны сами,Тогда, друзья! Да будет мир меж вами!
3
И мир с тобой, прекрасный чичизбей, [35]И мир с тобой, лукавая Мелина.Неситеся по прихоти морей,Любовь нередко бережет пучина;Хоть и над морем царствует судьбина,Гонитель вечный счастливых людей,Но талисман пустынного лобзаньяУводит сердца темные мечтанья.
4
Рука с рукой, свободу дав очам,Сидят в ладье и шепчут меж собою;Она вверяет месячным лучамМладую грудь с пленительной рукою,Укрытые досель под епанчою, [36]Чтоб юношу сильней прижать к устам;Меж тем вдали, то грустный, то веселый,Раздался звук обычной баркаролы:Как в дальнем море ветерок,Свободен вечно мой челнок;Как речки быстрое русло,Не устает мое весло.Гондола по воде скользит,А время по любви летит;Опять сравняется вода,Страсть не воскреснет никогда.
35
Чичизбей(cicisbeo) – в XVI–XVIII вв. в Италии так называлось лицо, которое дама выбирала себе в спутники для прогулок; здесь – возлюбленный.
36
Епанча– старинная одежда, род плаща.
«Я видел раз ее в веселом вихре бала…»
Я видел раз ее в веселом вихре бала;Казалось, мне она понравиться желала;Очей приветливость, движений быстрота,Природный блеск ланит и груди полнота –Всё, всё наполнило б мне ум очарованьем,Когда б совсем иным, бессмысленным желаньемЯ не был угнетен; когда бы предо мнойНе пролетала тень с насмешкою пустой,Когда б я только мог забыть черты другие,Лицо бесцветное и взоры ледяные!..
Подражание Байрону
Не смейся, друг, над жертвою страстей,Венец терновый я сужден влачить;Не быть ей вечно у груди моей,И что ж, я не могу другой любить.Как цепь гремит за узником, за мнойТак мысль о будущем, и нет иной.Я вижу длинный ряд тяжелых лет,А там людьми презренный гроб, он ждет.И до него надежды нет, и нетЗа ним того, что ожидает тот,Кто жил одной любовью, погубилВсё в жизни для нее, а всё любил.И вынесть мог сей взор ледяный яИ мог тогда ей тем же отвечать.Увижу на руках ее дитяИ стану я при ней его ласкать,И в каждой ласке мать узнает вновь,Что время не могло унесть любовь!..
К Дурнову
Довольно любил я, чтоб вечно грустить,Для счастья же мало любил,Но полно, что пользы мне душу открыть,Зачем я не то, что я был?В вечернее время, в час первого сна,Как блещет туман средь долин,На месте, где прежде бывала она,Брожу беспокоен, один.Тогда ты глаза и лицо примечай,Движенья спеши понимать,И если тебе удалось… То ступай!Я больше не мог бы сказать.
Арфа
I
Когда зеленый дерн мой скроет прах,Когда, простясь с недолгим бытием,Я буду только звук в твоих устах,Лишь тень в воображении твоем;Когда друзья младые на пирахМеня не станут поминать вином,Тогда возьми простую арфу ты,Она была мой друг и друг мечты.
II
Повесь ее в дому против окна,Чтоб ветер осени играл над нейИ чтоб ему ответила онаХоть отголоском песен прошлых дней;Но не проснется звонкая струнаПод белоснежною рукой твоей,Затем что тот, кто пел твою любовь,Уж будет спать, чтоб не проснуться вновь.
«На темной скале над шумящим Днепром…»
На темной скале над шумящим ДнепромРастет деревцо молодое;Деревцо мое ветер ни ночью, ни днемНе может оставить в покое;И, лист обрывая, ломает и гнет,Но с берега в волны никак не сорвет.Таков несчастливец, гонимый судьбой;Хоть взяты желанья могилой,Он должен влачить, одинок под луной,Обломки сей жизни остылой;Он должен надежды свои пережитьИ с любовию в сердце бояться любить!
Песня («Не знаю, обманут ли был я…»)
I
Не знаю, обманут ли был я,Осмеян тобой или нет,Но клянуся, что сам любил я,И остался от этого след.Заклинаю тебя всем небесным,И всем, что не сбудется вновь,И счастием мне не известным,О, прости мне мою любовь.
II
Ты не веришь словам без искусства,Но со временем эти листыТебе объяснят мои чувстваИ то, что отвергнула ты.И ты вздохнешь, может статься,С слезою на ясных очахО том, кто не будет нуждатьсяНи в печали чужой, ни в слезах.
III
И мир не увидит холодныйНи желанье, ни грусть, ни мечтыДуши молодой и свободной,С тех пор как не видишь их ты.Но если бы я возвратилсяКо дням позабытых тревог,Вновь так же страдать я б решилсяИ любить бы иначе не мог.
Пир Асмодея
(Сатира)
У беса праздник. Скачет представлятьсяЧертей и душ усопших мелкий сброд,Кухмейстеры за кушаньем трудятся,Прозябнувши, придворный в зале ждет.И вот за стол все по чинам садятся,И вот лакей картофель подает,Затем что самодержец МефистофельБыл родом немец и любил картофель.По правую сидел приезжий <Павел>,По левую начальник докторов,Великий Фауст, муж отличных правил(Распространять сужденья дураковОн средство нам превечное доставил).Сидят. Вдруг настежь дверь и звук шагов:Три демона, войдя с большим поклоном,Кладут свои подарки перед троном.