Чтение онлайн

Теперь в руках Наполеона была сосредоточена вся французская армия—120 000 человек; левый фланг занимал Даву, центр — Ланн, Лефевр и Вандамм, правый — Массена, спешно прибывший из Аугсбурга в Пфаффенгофен.

Император угадал слабый пункт неприятеля, прорвал его центр у Абенсберга (20 апреля) и разрезал австрийскую армию надвое. Левый фланг австрийцев, находившийся под командой Гиллера и эрцгерцога Людвига, был разгромлен у Ландсгута маршалами Ланном и Массена и в беспорядке отброшен до Инна (25 апреля).

Наполеон думал, что обращена в бегство главная австрийская армия; между тем последняя, под начальством эрцгерцога Карла, отступила к северу, овладела Регенсбургом и, будучи подкреплена двадцатитысячным корпусом, отряженным на юг от Дуная Бельгардом, бешено атаковала Даву при Экмюле. Даву, как и при Ауэрштедте, мог противопоставить неприятельским полчищам сравнительно ничтожные силы: две дивизии — Сент-Илера и Фриана. Но Наполеон, обеспокоенный гулом канонады, доносившимся с севера, вовремя подоспел на выручку своего сподвижника и после упорного сопротивления опрокинул австрийцев. Если бы Регенсбург находился в руках французов, эрцгерцог Карл был бы принужден капитулировать, как Мак в Ульме. Но полк, оставленный Даву в этой крепости, принужден был сдаться после доблестной обороны, истощив все свои боевые запасы. Чтобы вернуть Регенсбург, пришлось выдержать еще-одну яростную битву, в которой Наполеон был легко ранен в ногу шальной пулей; Марбо и Лабедуайер первыми взобрались на стены [49] . Это сопротивление, продолжавшееся несколько часов, дало эрцгерцогу Карлу время сжечь мост через Дунай и уйти в глубь Чехии.

За пять дней в пяти больших сражениях — при Тенгене, Абенсберге, Ландсгуте (21 апреля), Экмюле (22 апреля) и Регенсбурге, слившихся как бы в один грандиозный бой, — так быстро следовал удар за ударом и так близки друг к другу были арены этих битв, — Наполеон захватил 40 ООО пленных, 100 орудий, 40 знамен, 3000 телег и повозок. Австрийская армия была разрезана на две потерпевшие поражение армии, дорога к Вене была открыта, и Наполеону ничто не мешало перейти от обороны к наступлению; этих успехов он достиг с армией, можно сказать, лишенной национального характера — так велик был в ней процент немецких солдат — и совершенно обновленной притоком молодых рекрутов. Но эти немцы выказали себя в битве при Абенсберге, выигранной благодаря им, достойными соперниками французских новобранцев, а последние в свою очередь сразу слились в однородное целое с несравненными ветеранами, составлявшими ядро каждого полка. Это было великолепное начало кампании.

Попытки национальных восстаний. Блестящие и быстрые победы во-время заставили призадуматься всех тех, кто ждал лишь заминки в делах Наполеона, чтобы постараться его низвергнуть. Тироль уже был в огне; горцы, страстно преданные своим обычаям и своим монахам, ненавидели обитателей равнины, которые радушно встретили своих новых господ — баварцев. Они спускали по горным ручьям прессованные куски из смеси муки, угля и крови, которые должны были подать сигнал к восстанию. Во главе повстанцев стояли хозяева постоялых дворов и коробейники — единственные люди, которых знали во всей стране вследствие трудности путей сообщения, — и попы, разжигавшие фанатизм восставших: капуцин Гаспингер, крестьянин Шпекбахер и в особенности всем известный своей большой бородой и атлетическим телосложением хозяин постоялого двора Андрей Гофер, пьяница и мистик. Повстанцев подстрекал из Вены тирольский писатель Гормайр. Это была своего рода тирольская Вандея, стремившаяся больше к борьбе с новшествами, чем к восстановлению австрийского владычества [50] . Маршал Лефевр, командированный сюда с отрядом баварцев, ограничился тем, что занял вооруженной силой дороги и обеспечил безопасность равнины; каждый раз, когда Гофер пытался выйти из своих гор, его легко отбрасывали назад. Он был взят в плен в 1810 году, судим как изменник и расстрелян в мантуанской крепости (21 февраля), пав жертвой вероломства венского двора, не сдержавшего своих обещаний.

В северной Германии произошло несколько повстанческих вспышек, оставшихся безуспешными из-за отсутствия предварительного уговора. Прусский майор Катт с несколькими сотнями человек сделал неудачную попытку захватить врасплох Магдебург. Каспар Дёрнфельд, любимец короля Жерома Бонапарта и полковник его гвардии, поднял гессенских крестьян в надежде увлечь за собой армию и овладеть самим королем; но армия осталась верна королю, и население Касселя отнеслось к мятежу равнодушно; несколько пушечных выстрелов рассеяли мятежников.

Майор Шилль, пользовавшийся большой популярностью в Берлине [51] за свою удачную защиту Кольберга в 1806 году, возмутил свой гусарский полк в окрестностях Берлина; когда робкий Фридрих-Вильгельм, боявшийся потерять остаток своих владений, отрекся от солидарности с ним, Шилль стал грозить Касселю, потом бросился в Штральзунд, из которого надеялся сделать с помощью англичан новую Сарагоссу; но англичане не явились. Генерал Гратиан с 6000 голландцев отнял у него Штральзунд, и Шилль был убит во время штурма (31 мая 1809 г.).

Из этих восстаний наиболее опасным оказалось то, которым руководил герцог Брауншвейг-Эльс. Со своими «гусарами смерти», к которым примкнули остатки войск Дёрнберга и майора Шил ля, он бродил по Брауншвейгу и Саксонии во главе нескольких тысяч человек. Но население всюду оставалось глухо к его призывам. Ему удалось бежать на остров Гельголанд, где англичане спасли его с его небольшим войском. Внутри Германии был слишком силен страх перед победоносными французскими армиями. Бывший гессенский курфюрст, у которого повстанцы просили поддержки, предложил им вексель на 30 000 талеров, «подлежащий уплате после победы».

Эти частичные и не связанные общим планом восстания избавили Наполеона от наиболее беспокойных элементов. Население южной Германии и Саксонии, вполне довольное Наполеоном, оставалось верным ему; северная же Германия, тайно подстрекаемая Шарнгорстом, Гнейзенау, Блюхером и агентами Тугепдбунда ожидала лишь появления англичан и победы австрийцев, чтобы восстать поголовно. Но англичане, преследуя, как всегда, исключительно свои собственные интересы, сосредоточили свои военные операции у устьев Шельды, а австрийцы были изгнаны из Баварии. Их полное поражение расстроило все планы восстаний..

Новый поход на Вену. Разбитый в Баварии, эрцгерцог Карл оказался счастливее Мака: ему удалось спастись в Чехию. Как и в 1805 году, пришлось предпринять вторую кампанию для окончания войны; но эта кампания оказалась более продолжительной и более кровопролитной, чем Аустерлицкая. Эрцгерцогу Карлу удалось даже некоторое время вести борьбу с переменным счастьем; он выказал себя достойным противником Наполеона.

Французская армия направилась к Вене вдоль Дуная по его правому берегу. Корпус Гиллера, медленно отступавший в том же направлении со времени битвы при Ландсгуте, тщетно пытался задержать французов при переправе через Траун. Ожесточенный бой завязался при Эберсберге, где множество сражающихся и горожан сгорело под развалинами подожженного города [52] . После этого Гиллер уже более не пытался задержать поход французов; он перешел на левый берег Дуная, чтобы связать свои операции с операциями эрцгерцога.

Наполеон не сразу узнал об этом маневре. Он опасался нечаянного нападения с тыла; поэтому он расположил свои войска эшелонами и сам двинулся вперед с гвардией, которой командовал Бессьер, и с корпусом Массена и Ланна, между тем как Даву оставался в Линце, а Бернадотт с саксонцами в Пассау. Благодаря этим разумным мерам предосторожности Наполеон обезопасил линию возможного отступления и успел достигнуть Вены раньше австрийской армии. Французы без единого выстрела заняли предместья и Пра-тер. Эрцгерцог Максимилиан пытался оказать сопротивление под прикрытием вала, которым окружен город, но после нескольких часов бомбардировки отступил в Мархфельд, сжегши позади себя Шпицский мост. Французы не могли преследовать его; им предстояло перейти Дунай на глазах всей армии эрцгерцога Карла, который готовился всеми силами помешать их переправе.

Асперн и Эсслинг (21 и 22 мая). Сначала Наполеон думал воспользоваться для этой трудной операции небольшим островом Шварце-Лакен, лежащим несколько выше Вены. Здесь Ланн произвел довольно продолжительную демонстрацию, правда, не имевшую успеха, но отвлекшую внимание австрийцев от острова Лобау. Этот остров отделен от правого берега Дуная двумя рукавами приблизительно в 700 метров ширины, а от левого — одним, гораздо более узким, шириною всего в 120 метров. Здесь и решено было переправиться; Массена укрепился тут, без труда прогнав горсть неприятельских стрелков. Мост был перекинут в вогнутой излучине Дуная, оба крайних пункта которой заняты двумя деревнями, состоящими сплошь из каменных домов и потому удобными для защиты: Асперном — вверх по течению и Эсслингом — вниз по течению. Первым прибыл корпус Массена, который и занял обе деревни. Массена утвердился в Асперне, причем, однако, допустил ошибку, не позаботившись устроить бойницы в стенах домов; Ланн, корпус которого должен был переходить вторым, расположился в Эсслинге.