Чтение онлайн

Остячку с парнишкой Василий перевел в другую комнату, туда же перенесли и угощение, потом оглядел свой синий форменный костюм полярника, одернул китель, расправил плечи и, нахмуренный, строгий, сел к столу — приготовился к чему-то серьезному.

Широко распахнулась дверь. Громко стуча сапогами о деревянный гулкий пол, в кабинет Василия вошли четыре рослых молодца в милицейской форме с окаменевшими казенными лицами. И среди них Ландур. Пропустив его вперед, все конвоиры, кроме начальника милиции, вернулись за дверь.

От удивления, Василий невольно приподнялся. Он ждал огромного, медлительного, мрачного Талдыкина, а перед ним был щупленький вертлявый остяк, одетый вроде огородного пугала в изодранную до клочьев, непомерно широкую и длинную шубу и в несуразно большую шапку — все явно с чужих плеч и головы.

— Здорово, товарись насяльник! — заговорил он, едва переступив порог, заговорил бойко, с тем выражением на лице, с каким встречаются приятели.

— Остановись здесь! — скомандовал ему начальник милиции. Но остяк не обратил на это никакого внимания, подбежал к Василию, протянул ему руку, а поздоровавшись, сел без приглашения, по-свойски, на стул и продолжал говорить:

— Я искал, искал тебя — устал весь. — Он мотнул головой на начальника милиции. — Вот спасибо товариссю — привел, — затем хитренько сощурился: — Говорка будет?

— Обязательно. Как тебя зовут?

— Ландур.

— Влас Потапыч Талдыкин?

— Нет, Оська Ландур. Влас Потапысь уехал. Сделал со мной менка и уехал.

— А почему ты назвался Ландуром?

— Народ назвал. Все зовут.

Василий пригласил Маришу, кивнул ей, чтобы села напротив остяка, и потом обратился к обоим:

— Знакомы? Встречались?

И остяк и Мариша сказали, что видят друг друга в первый раз. Василий кивнул Марише: она свободна, подсел к остяку поближе, заговорил душевней:

— Расскажи, как Ландуром стал.

— Влас Потапыч сделал со мной менка.

— Это что же?

К Василию вбежал потный, задохнувшийся Большой Сень.

— Где Ландур?

— Мы, — отозвался Оська.

Сень схватил его за плечи, вплотную лицом к лицу притянул к себе, затем резко оттолкнул и прошипел хрипло:

— Дурак ты. Ландур у тебя — одна шапка.

И отошел к двери, сел на диванчик для ожидающих приема.

— Хозяин, давай делать говорку! — напомнил Оська Ландур.

— Какую еще? — удивился Василий.

— Сяй надо, табак. Это надо. — Оська щелкнул пальцами около своего горла.

— Он водки просит, — сказал Сень. — Гнать его надо в шею.

Но Василий решил устроить «говорку». Была на ней и водка, и закуска, и чай. На «говорке» слово за словом выяснилось, как из тихого, безобидного рыбака Оськи получился Ландур.

Было так. В ту весну, когда Талдыкин пытался угнать свой пароход «Север», но потерпел неудачу у Большого порога, рыбак Оська промышлял на енисейском острове Кораблик, неподалеку от впадения в Енисей Подкаменной Тунгуски. Промышлял, не ведая, не предполагая, что жизнь крепко свяжет его с Ландуром.

Однажды в серое, туманное утро к Кораблику причалила форменная пароходская шлюпка. В ней приехал огромный, богато одетый русский мужик купить рыбы. Оська не знал, что это Ландур. Кораблик не входил в Ландурову державу.

Приезжий повел себя как близкий знакомый: называл Оську приятелем, другом, разговаривая, гладил ему то плечо, то колено. Оська продал рыбы, сварил для гостя стерляжью уху, зажарил дикую утку.

Поел Талдыкин и загрустил:

— Чем платить буду? Ничего нету.

Остяк сказал, что платить не надо: гость, друг не платят.

— Дарить, — поправился Талдыкин, — дарить… А, вот что… мы сделаем менка. Снимай, друг, парку!

— Зачем снимай? — удивился остяк.

— Снимай, не бойся! — Талдыкин сам расстегнул у остяка пояс, снял парку, сдернул с головы пестрый засаленный платчишко, надел на остяка свою суконную шубу и шапку. — Ай, хозяин, какой ты богатый стал, купец, прямо купец.

Пока остяк разглядывал шубу, шапку и решал, стоит ли принимать такой подарок, — шапка закрывала ему всю голову до шеи, шуба волочилась по полу, — Ландур подхватил остяцкое одеяние, кожаную охотничью сумку, ружье и пошел к лодке. Остяк кинулся вдогонку:

— Эй, друг, не хочу менка! Возьми, друг, свой менка!

— Носи, друг, носи! Дарю… — Талдыкин сел в лодку, ударил веслами.

Долго метался остяк по желтой песчаной косе, размахивая шапкой, длинными, наполовину пустыми рукавами шубы, спотыкался, падал, как большая черная птица с перебитыми ногами и крыльями.

Сердитыми рывками дергал Талдыкин весла. «Вот некрест. У шубы-то один мех чего стоит, буролисий мех- то. А он все за свою вшивую парку держится. Гнаться, пожалуй, вздумает. Одно слово — идол».

Остяк действительно выехал в погоню. Время было туманное, слепое, река пустая, спросить, не встречался ли русский в остяцком наряде, не у кого, и Оська проехал до деревни Подкаменная Тунгуска.

Там хорошо знали Ландура: всякий рейс останавливался он брать для парохода дрова. Увидев на Оське Ландурову одежду, к нему сбежался весь подкаменский люд. Неведомо как возникла легенда: Оська убил Ландура. Оську обступили, затормошили. Кто нетерпеливо требовал: «Да говори, шайтан, не томи!» Кто ощупывал сукно и мех на шубе. Шапка пошла по головам, но во всем селе не оказалось для нее подходящей головы.

— Вот это голова… Корчага целая! Как ты свернул такую? — допытывались у Оськи.

Истинное положение дела сначала показалось всем только забавным.

— Ну и ходи! Подол и рукава обчекрыжить, славная будет одевка. Куда твоя парка!

И начали примерять, спорить, сколько надо обрезать. Нашелся догадливый, сбегал домой, сунул в шапку сена, надел шапку на остяка.

— Чего тебе… Как есть Ландур.

— А ружье? — напомнил остяк.

Молодые советовали перешить шубу на свое плечо, немало выпорется и сукна и меха; продать лишнее — и хватит на ружье. Пожилые отговаривали:

— Не стоит. Вдруг Талдыкин скажет: «Давай обратно менка». Распорешь, окоротишь — самого так окоротит… как мамку звали, позабудешь.

Наконец все согласились, что спокойней всего не портить шубу и поскорей разменяться. Поехал остяк дальше по станкам. А там уже знали про него, и не было уже ему другого имени, как Ландур. Удивительно, как понравилось всем, подшучивали будто не над этим робким безобидным человеком, а над тем, свирепым и страшным.

На одном из станков Оську-Ландура арестовали. Ночь переспал он в амбаре, под замком. Утром отвели его в Совет, допросили, кто он, как раздобыл шубу и шапку, а после разговора угостили чаем, подарили пачку папирос, извинились, что задержали по ошибке, и отпустили на все четыре стороны.