Чтение онлайн

Мы не выдадим старых богов.

Гондла

Вы колеблетесь? Лаик, скорее! Лаик, слышишь архангельский хор?

Лера

Ах, мне Бальдера жалко и Фреи, И мне страшен властительный Тор.

Гондла

Вы отринули таинство Божье, Вы любить отказались Христа, Да, я знаю, вам нужно подножье Для его пресвятого креста.

(Ставит меч себе на грудь)

Вот оно. Я вином благодати Опьянился и к смерти готов, Я монета, которой Создатель Покупает спасенье толков

(Закалывается)

Лаик, Лаик, какое бессилье! Я одну тебя, Лаик, любил… Надо мною шумящие крылья Налетающих ангельских сил.

(Умирает).

Те же перед трупом Гондлы.

Вождь (склоняясь над трупом)

Меч пришелся по жизненной жиле, И ему не поднять головы!

(К исландцам)

Одного лебеденка убили, А другого замучили вы.

(Поднимая меч рукоятью вверх)

Подходите, Христовой любовью Я крещу, ненавидящих, вас, Ведь недаром невинною кровью Этот меч обагрился сейчас.

(Исландцы подходят один за другим, целуя рукоять меча).

Конунг

Гондла добыл великую славу И великую дал нам печаль.

Снорре

Да, к его костяному составу Подмешала природа и сталь.

Груббе

Я не видел, чтоб так умирали В час, когда было все торжеством.

Лаге

Наши боги поспорят едва ли С покоряющим смерть божеством.

Ахти (прячась за других).

Нет мне страшны заклятия эти И в небесный не хочется дом, Я пожалуй десяток столетий Проживу и земным колдовством.

(Скрывается).

Вождь (к Лере)

Что же, девушка? Ты отступила? Ты не хочешь Нетленного Дня?

Лера

Только Гондлу я в жизни любила, Только Гондла окрестит меня.

Вождь

Гондла умер.

Лера

Вы знаете сами, Смерти нет в небесах голубых, В небесах снеговыми губами Он коснется до жарких моих. Он — жених мой, и нежный и страстный, Брат, склонивший задумчиво взор, Он — король величавый и властный, Белый лебедь родимых озер. Да, он мой, ненавистный, любимый, Мне сказавший однажды: люблю! — Люди, лебеди, иль серафимы, Приведите к утесам ладью. Труп сложите в нее осторожно, Легкий парус надуется сам) Нас дорогой помчав невозможной По ночным у широким волнам. Я одна с королевичем сяду И руля я не брошу, пока Хлещет ветер морскую громаду И по небу плывут облака. Так уйдем мы от смерти, от жизни — Брат мой, слышишь ли речи мои? — К неземной, к лебединой отчизне По свободному морю любви.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Имр, арабский поэт

Юстиниан, император Византии

Феодора, императрица

Зоя, дочь Юстиниана

Царь Трапезондский

Евнух, доверенное лицо Императора

Время действия — начало VI столетия по Р.Х.

Место действия — зала Константинопольского дворца.

Действие происходит в течение 24 часов; между 3-м и 4-м действиями проходит ночь.

Евнух

Ты Имр из Кинда, кажется? Случалось И мне слыхать о племени твоем. Оно живет не в кесарских владеньях, Не в золотой руке Юстиниана, Но всё-таки достаточно известно, Чтоб я решился выслушать тебя.

Имр

О, господин, несчастье и измены — Вот всё, что видела моя заря. Родился я к востоку от Йемена В семействе Годжра, Киндского царя. Но слишком дорогим я стал народу И должен был бежать, и много лет Ел хлеб чужой и пил чужую воду, Перед чужим шатром шептал привет. Я сделался поэтом, чтоб ласкали Меня эмиры, шейхи и муллы, И песни, мною спетые, летали По всей стране, как римские орлы. И как-то вечером на состязаньи Певец из племени Бену-Ассад (Как ненавистно мне это названье!) Запел и на меня направил взгляд: «Был Годжр из Кинда воин очень сильный, И сильно плачет Годжрова жена…». Я понял все, увидел столб могильный И умертвил на месте крикуна, Домой я моего погнал верблюда И мчался восемь дней и наконец Увидел: вместо башен камней груда, Обрывки шкур в загоне для овец. Тогда я, словно раненая птица, К Константинополю направил путь. Я думал: Кесарь может согласиться, Несчастному поможет как-нибудь. Шесть тысяч копий, да четыре луков, Да две людей, приученных к мечу, Да сколько надо для отрядов вьюков, Я попросить у Кесаря хочу.

Евнух

Зачем же Кесарь вмешиваться будет В пустые распри чуждых нам народов, Какую славу или прибыль может Он получить от этих малых войн?

Имр

Когда Бену-Ассад, народ коварный, Давно заслуженную примет часть, То вся страна, навеки благодарна, Клянусь, признает кесареву власть.

Евнух

Не знаю я, как отнесется Кесарь К завоеваньям часто ненадежным, Порою трудным и всегда ненужным, Но доложу. Быть может, ты слыхал, Что начали мы преобразованье Всех императорских постановлений В один обширный, полный свод законов, Дабы никто в народе не страшился Ни яда языка, ни злых коварств. К чему же нам теперь завоеванья? Но всё ж я доложу. Однако, прежде Ответь мне правду, ты не манихей? Как помышляешь ты о Воплощеньи?

Имр

В пустыне думать некогда о Боге, Там битвы, львы и зыбкие пески, Но я однажды видел у дороги, Как черный камень молят старики.

Евнух

Ну что ж! Язычник может быть крещен, Еретика исправит лишь железо. Ты знаешь, для похода нужен вождь, Доместик пеших воинов и конных, Знакомый и с народом и с пустыней, Во всем покорный кесаревой воле … Что если бы мы выбрали тебя?

Имр

С тех пор как я, бродяга безрассудный, Узнал о том, что мой отец убит, Я вечно слышу сердцем голос чудный, Который мне о мщеньи говорит. И этот голос, пламенем пропитан, В толпе и битве заглушил бы всех, Как будто тот, кому принадлежит он, Одет в броню и леопардов мех. Я клялся не носить духов в фиоле, Не есть свежины и не пить вина, И не касаться женщины, доколе Моя обида не отомщена.