Чтение онлайн

После январской резни 1804 года Кара-Георгий собрал в Орешаце триста воинов и кликнул клич: «Пусть всякий, способный держать ружье, присоединяется к нам. Жен, стариков, детей — увести». Когда собравшиеся в Шумадии отряды решили избрать себе вождя, Главач отказался, заявив, что он ведь только разбойник, а народ никогда не подчинится руководству человека, которому нечего терять и нечего беречь. Князь Феодосии, по профессии купец, отказался, заявив: «Кто же станет защищать нас перед турками, если в это дело будут замешаны князья?» Нельзя было выбирать ни хайдука, ни князя. Выбрали Кара-Георгия, который противился избранию, предупреждая, что будет бить и убивать провинившихся, если ему оказано будет неповиновение. «Вот это-то и нужно», — отвечали восставшие и провозгласили его «начальником сербов». Скупщина 1804 года — первое национальное собрание в новой истории Сербии — утвердила его в этой должности.

Война во имя «лойяльности». В руках восставших находились только леса и равнины. Со всех сторон их окружали крепости: на Дунае — Шабац, Белград, Семендрия; на боснийской границе — Лозница, Сокол, Ушица; на болгарской границе — Пожаровац, Ягодино, Чупря, Парачин, Делиград, Алексипац; на румелийской границе — Ниш, Лесковац; на Тимоке — Неготин, Кладово; внутри самой страны — Валиево, Крагуевац. У сербов было под ружьем всего лишь 3000 человек. Они отказались от поддержки 1000 разбойников — кырдэюалы, которые немедленно перешли на сторону янычар. Война носила своеобразный характер: сербы притворялись верноподданной райей султана, которая якобы сражалась только с янычарами, бунтующими против общего повелителя и для самозащиты от притеснений. Ввиду таких успокоительных заверений мусульмане, сипахи, мирные турки — приняли сторону восставших. Халжи-бей из Сребернивы снабжал их порохом; мусульмане сражались в их рядах. Вторжение Али-Виддаича, одного из боснийских беев, было отбито с огромными потерями в бою при Сливенве близ Шабаца. Сербы овладели Шабацем, потом Пожаровацем. Они хорошо обошлись с побежденными, «относясь к сипахи, как подобает сипахи, к эфенди, как подобает эфенди», разрешив свободный выход гарнизонам, по удержав за собой лошадей, оружие, амуницию, казну. Вслед затем Кара-Георгий осадил Белград.

До этого времени Порта обнаруживала расположение к восставшим. Султан, казалось, был доволен уроком, данным янычарам. Сербские посланцы были очень хорошо приняты в Стамбуле. Великий везир поручил боснийскому паше двинуться на помощь сербам и покончить с янычарами. Паша этот — Бекир — вступил в Сербию с 3000 человек и расположился лагерем посреди армии, осаждавшей Белград, водрузив свое знамя рядом со знаменем Кара-Георгия. Но велико было его удивление при Биде этой армии: то был уже не угнетенный народ, а народ торжествующий; то были уже не свиноводы, а настоящие воины, которые горделиво украшали себя чалмами, гарцевали на арабских конях, выставляли напоказ свои драгоценности и дорогое вооружение, обнаруживали знание военного искусства и умели подчиняться дисциплине.

Бекир понял, что надо покончить с войной, которая в такой степени преображала бывшую райю. Он ускорил осаду Белграда и, когда янычары ушли оттуда через Дунай, вступил в город. Оказалось, что цитадель занята разбойниками — кырджалы, а сербы и не думают покидать своего лагеря под Белградом; таким образом, Бекир очутился одновременно в положении осаждающего и осажденного. Он объявил сербам: «Теперь виновные наказаны. Вы можете с миром разойтись по домам. Вас ждут стада и плуги». Тогда эти люди, в которых он видел только крестьян, вручили ему резолюцию, состоявшую из девяти пунктов и принятую их скупщиной. В этих пунктах выставлялись такие требования: пребывание нового паши в Белграде под охраной 1500 сербов; амнистия, реформы; свобода подновлять старые церкви и строить новые; право звонить в колокола, водружать кресты; избрание народом представителя, который будет иметь местопребывание при паше; сложение недоимок; возмещение понесенных сербами военных расходов по наказанию врагов султана. Ошеломленный Бекир согласился на все требования; но когда сербы стали добиваться, чтобы эти уступки гарантированы были Австрией, он отказал в этом. Сербы все еще оставались при оружии под предлогом, что Белградская крепость находится еще в руках кырджалы и что янычары удерживают за собою ряд крепостей в Сербии. Бекир в беспокойстве решил сняться с лагеря.

Открытая война с Портой (1804). Войне «во имя лойяльности султану» пришел конец. Сербы начали обращать свои взоры за границу. Последней своей войной против турок Австрия привлекла к себе симпатии сербов. В мае 1804 года австрийские эмиссары предложили, чтобы один из эрцгерцогов был провозглашен правителем Сербии; однако сербы скоро поняли, насколько, в сущности, Австрия относилась враждебно ко всякому освободительному движению в придунайских областях. К тому же близость новой войны с Наполеоном делала Австрию бессильной. Оставалась надежда только на одну Россию. В апреле 1804 года сербы отправили в Петербург трех делегатов. Эти делегаты не были допущены к царю и были приняты только Адамом Чарторыйским; он наговорил им много хороших слов, вручил им 300 дукатов и евангелие: Наполеон парализовал свободу действий России так же, как и Австрии. Военные операции сербов, их переговоры с державами открыли, наконец, глаза султану Селиму. Он увидел, к чему клонится сербское восстание, и отдал нишскому паше Хафизу приказ усмирить мятежников.

Победы сербов (1805–1806). Хафиз привел 20 000 воинов с веревками для связывания пленных, с крестьянскими шапками для побежденных. Сербы решили вести борьбу не на жизнь, а на смерть. Окопавшись в Иванковице, Миленко задержал пашу. Прибытие Кара-Георгия с 10 000 человек заставило Хафиза уйти; он умер с горя в Нише. После этого Семендрия перешла в руки восставших.

Весной 1806 года султан отправил против мятежников две армии: одну — с западной стороны, под командой Бекир-паши, в составе 30 ООО боснийцев и герцеговинцев, людей той же народности, что и сербы, но мусульман по религии; другую — с юга, под начальством скутарийского паши Ибрагима, в составе 40 ООО албанцев и румелийцев. Сербские вожди готовились встретить врага на всех рубежах. Кара-Георгий охранял болгарскую границу, но узнав, что армия Якова Ненадовича на западной границе рассеялась при первом же натиске босняков, он бросился в эту сторону, имея всего 1500 человек против 30 ООО, собрал беглецов Ненадовича, стал теснить турок и отбросил их к Шабацу. После этого уже с 9000 человек он окопался в Мисхаре на расстоянии одной мили от Шабаца, дождался там вражеской атаки и на глазах сбежавшихся с австрийской территории зрителей, после трехдневного боя, разбил турок наголову; сербы захватили тысячи пленных, лошадей, оружие, амуницию — огромную добычу. После этого Кара-Георгий снова отправился на южную границу, где Добринац сдерживал армию Ибрагима. Вместо того чтобы сражаться, Ибрагим вступил в переговоры.

В это самое время сербские посланцы в Константинополе, которым помогал при переговорах болгарин Петр Ичко, драгоман турецкого посольства в Берлине, добились от Порты — больше всего благодаря тому страху, который внушали Порте русские, — следующих мирных предложений: диван признает автономию сербов, требуя при этом только допущения в Белград турецкого мугазиля (комиссара) со свитой в 150 человек и уплаты дани в 900 ООО пиастров. Посланцы приняли эти условия, но Порта вдруг отказалась от своего предложения. Этот поворот вызван был битвой под Аустерлицем — поражением русских, которых так боялась Турция. Переговоры возобновились, когда образовалась четвертая коалиция; они прекратились после Иены и Ауэрштедта. Так своеобразно отражались наполеоновские победы в Сербии!

12 декабря 1806 года Белград был взят сербами благодаря внезапному ночному нападению. Десять дней спустя кырджалы сдали и цитадель. Сербы произвели в Белграде бесчинства: они издевались над пашой и его свитой, поделили между собою его гарем, совершали убийства и грабежи в городе, принудили оставшихся в живых турок принять христианство. Старые князья были потрясены этими действиями. «Нехорошо это, — говорили они, — бог накажет сербов» (1807). Взята была Ушица, вторично взят Шабац. Не было больше в Сербии ни турецких крепостей, ни гарнизонов. Весть об этих подвигах пронеслась по всему Балканскому полуострову [73] .

Временная конституция Сербии (1805). Сербия приняла конституцию, столь же простую, как и ее нравы, и совершенно военного склада. Наверху иерархической лестницы стоял правитель сербов — Кара-Георгий. Он вел почти тот же образ жизни, что и крестьяне, вместе со своими ломками — телохранителями — обрабатывал землю, ходил за своими свиньями и виноградниками, сам набивал обручи на бочки и однажды попортил за этой работой русскую орденскую ленту; его дочери, по примеру гомеровской царской дочери Навзикаи, сами ходили за водой к колодцу. На второй ступени стояли господари — главные военачальники: Ненадович — на западе, Милепко — на Дунае, Добринац — на востоке, Милош Обренович — в Руднике. На третьей ступени — воеводы, простые начальники отрядов, власть которых всюду пришла на смену власти князей и кметов. Верховенство народа выражалось в собрании скупщины; но военные вожди и на эти собрания являлись со своими вооружёнными момками.

Один венгерский серб, доктор прав, приехавший из России, некто Федор Филиппович, сказал сербам: «У вас одни только военные власти; надо бы вам учредить власть гражданскую, стоящую над всеми партиями». По его указаниям создан был совет — учреждение постоянное, тогда как собрания скупщины продолжались всего день или два. Совет состоял из двенадцати членов, представителей двенадцати округов. Филиппович назначен был его секретарем (он был единственный образованный человек в совете). Различные отрасли управления были распределены между шестью министерствами. Эта гражданская власть внушала мало уважения. Раз как-то Кара-Георгий со своими момками окружил совет, приговаривая: «Легко сочинять законы, запершись в хороших домах; а вот когда вернутся турки, кто первый пойдет на них?» Впрочем, совет отличался той же непритязательностью, что и другие власти: он заседал то в одном, то в другом монастыре, и члены его ели в трапезной вместе с монахами. Позднее совет перевели в Белград, и тогда его члены стали получать Вознаграждение натурой — вином, хлебом; к рождеству им давали двух быков. Надо поставить в заслугу этому совету то, что он думал о будущем и создал в Сербии первые ее начальные училища. СоЕет не сумел избежать разделения па Враждующие лагери: в нем образовались две партии — партия Кара-Георгия, представителями которой были председатель совета Младен и Иван Югович, состоявший в то время секретарем, и господарская партия. Господари заставили Кара-Георгия удалить из совета Младена и Юговича.

Русское влияние в Сербии. Как только Сербия освободилась и страна получила свое устройство, в ней появился русский агент в лице грека Родофиники. Кара-Георгий был всецело па стороне русских. Он грозил повесить всякого, кто станет действовать, не посоветовавшись с этим агентом. Позднее Младен и Югович внушили Кара-Георгию недоверие к русским, убедив его в том, что русские действуют в согласии с греками и готовы навязать Сербии греческое правительство.

В 1808 году, после убийства Селима III и возобновления враждебных действий между Россией и Портой, Кара-Георгий, рассчитывая на реальную помощь со стороны царя, заключил с русским уполномоченным Паулуччи Неготинский договор, который ставил Сербию под покровительство Александра I и уполномочивал царя назпачать в ней чиновников при условии, чтобы они не были греками. Русские гарнизоны заняли сербские крепости; русский корпус расположился на Дрине и Тимоке; в Белграде учрежден был русский арсенал; Сербия получила пушки, амуницию, деньги. Вскоре, однако, русские, Естревоя^еиные успехами Наполеона, внезапно очистили страну. Сербы впали в отчаяние; в скупщине один из князей воскликнул: «Кто будет нашим царем?» Кара-Георгий, которого соотечественники осыпали упреками, сказал им: «Что же вы думаете, вам принесут царей на выбор, как раков — в мешке? Есть два царя: царьградский да петроградский» [74] . Был еще третий — венский. В январе 1808 года Кара-Георгий запросил эрцгерцога Карла, который ответил, что Австрия не собирается выйти из нейтрального своего положения.