Чтение онлайн

Управление Байрактара; его трагический конец (1809). Сделавшись великим везиром нового султана, всесильный в серале и во всем государстве Байрактар разделался со всеми своими врагами и соперниками; даже капудан-паша был изгнан. После этого он вернулся к делу преобразования армии. Он созвал большое собрание министров, пашей, высших чиновников и именитых людей, говорил им о своем уважении к Бекташу и к войску янычар; но это войско, продолжал он, забыло свои традиции — и великий везир привел точный и устрашающий перечень подтачивающих его злоупотреблений. Необходимо, во-первых, следовательно, уничтожить продажность звания янычара; во-вторых, платить жалование только тем, кто действительно живет в казармах; в-третьих, восстановить былую дисциплину. Таким образом, Байрактар, под видом возвращения к прошлому, предлагал провести реформу. Его речь встречена была одобрением всего собрания. Его старый союзник Кади-паша обещал остаться в Константинополе с 4000 своих регулярных солдат. Однако налоги и сокращение пожалований землей, вызванные расходами на новую армию, вскоре раздражили народ и всех, пользовавшихся этими пожалованиями. Пробудились и фанатизм улемов и озлобление янычар. Властный характер Байрактара вывел из терпения даже нового его повелителя. Его враги искали диверсии против реформ, вроде той, какая уже удалась в 1806 году; в Румелии опять усилилось разбойничество. Для его подавления Байрактар выделил из своего верного войска 6000 человек, оставив при себе всего 6000. Наступил рамазан с обычным религиозным исступлением. 14 ноября 1809 года великий везир отправился из дому с официальным визитом; его свита, состоявшая из солдат и чаушей, вынуждена была бить палками по головам, чтобы проложить себе дорогу. Вид раненых, заполнивших все кофейни, довел раздражение простонародья и янычар до крайнего предела. Восстание вспыхнуло почти само собой.

Прежде чем броситься на дворец Байрактара, толпа подожгла соседние здания с целью вызвать наружу его лейб-гвардию, и вскоре все вокруг дворца было объято пламенем. Вместо того чтобы прорваться через это огненное и железное кольцо, Байрактар скрылся в каменную башню своего дворца, захватив с собой свои драгоценности, свою казну, любимую рабыню и негра-евнуха. 1б-го новый капудан-паша Рамис собрал все верные войска: сейменов, т. е. новых регулярных солдат, флотский экипаж, низами-джедид Кади-паши, солдат дунайской армии. Не зная ничего о судьбе великого везира, он заняд на всякий случай сераль, чтобы защитить султана. 16 ноября янычары были отброшены к св. Софии и Гипподрому, а пожар распространялся все дальше в кварталах, по которым проходили войска, и в этом огненном море продолжался ожесточенный бой. Cyлтaн в страхе отдал приказ вернуть защитников в сераль. Мятежники тотчас снова появились под стенами дворца. Махмуд почувствовал себя в опасности. Ему оставалось только одно средство, чтобы сделать свою жизнь священной в глазах самых дерзких мятежников, — принести в жертву единственного оставшегося в живых принца османской крови. И действительно, когда в городе узнали, что Мустафа IV задушен, восстание стихло.

На другой день (17 ноября) народ, рывшийся в обломках дворца Мустафы Байрактара, натолкнулся у подножия высокой каменной. башни на железную дверь. Ее взломали и, проникнув в сводчатую комнату, нашли там посреди мешков, наполненных золотом, и шкатулок с драгоценными камнями труп великого везира вместе с трупами любимой рабыни и черного евнуха. Извещенный об этой находке ага янычар-прискакал ко дворцу и распорядился выставить в Этмейдане посаженный на кол труп своего врага. Это вызвало страшную панику среди сторонников Мустафы. Сеймены и низами-джедид Кади-паши спасли себе жизнь, заключив соглашение с янычарами. Последние удовлетворились сожжением казарм регулярных войск. Они потребовали у султана головы Рамиса, Кади и других друзей Байрактара. Но Махмуд II не пошел на то, чтобы спасти себя ценой такой низости: он помог всем им бежать морем. Так закончилась пятая с 1733 года попытка ввести в старую оттоманскую организацию начала европейского военного искусства. Прошло еще семнадцать лет, прежде чем тот же султан Махмуд II сделал новую и решительную попытку.

Турция, покинутая Францией (1807). Свержение султана Селима дало повод Наполеону — в тот самый момент, когда он собирался заключить союз с Россией — резко порвать с Турцией так же, как он сделал это и по отношению к Персии, Узнав об убийстве Селима, он воскликнул: «С этими варварами нельзя иметь дела. Провидение избавляет меня от них. Устроим наши дела за их счет». В 22 и 24 статьях Тильзитского мирного договора было оговорено, что враждебные отношения между Турцией и Россией должны прекратиться после перемирия, которое будет заключено между русскими и турками в присутствии французского посредника; вслед за этим в 35-дневный срок Валахия и Молдавия эвакуируются русскими, причем турки, не могут занять эти области до окончательного заключения мира; наконец, переговоры об окончательном мире между Портой и Россией будут происходить при посредничестве Франции.

Тильзитский мир явийся для Турции полной неожиданностью. Враждебные отношения между Францией и Россией до сих пор были чрезвычайно на руку туркам, ибо русская дунайская армия не решилась перейти в наступление в то время, когда самые границы России находились под угрозой. Это позволяло турецким генералам воображать, что они в самом деле защищают дунайскую линию. Союз Франции с Россией в корне изменял положение дела. А ведь турки еще не знали секретных условий Тильзитского соглашения, например, следующего пункта: «Если в силу происшедших в Константинополе перемен Оттоманская Порта не примет посредничества Франции или если по принятии этого посредничества случится, что в трехмесячный срок после начала переговоров они не приведут к удовлетворительному результату…, то обе высокие договаривающиеся стороны войдут в соглашение относительно избавления от турецкого ига и притеснения всех европейских провинций Оттоманской империи, исключая города Константинополя и области Румелии».

Однако Наполеон, повидимому, отнесся серьезно к своей роли посредника. Прямо из Тильзита он отправил 9 июля на театр военных действий генерала Гильемино, причем последнему дан был приказ «помогать русским во- всем не официально, но решительно». Его стараниями заключено было 24 августа перемирие в Слободзее, которое упрочивало за русскими обладание румынскими областями и делало Дунай демаркационной линией между воюющими сторонами. Однако за промежуток времени от Тильзита до Эрфуртского свидания император французов детально обсуждал с царем план раздела Оттоманской империи. Австрия твердо рассчитывала, что и ее не забудут при этом дележе, и Наполеон не отнимал у нее этой надежды. Как бы то ни было, боязнь увидеть свои интересы принесенными в жертву России или Франции, а также французские захваты на западе заставили Австрию усилить свои вооружения, что и сделало неизбежной войну 1809 года. Под шумок Австрия подзадоривала Турцию оспаривать у России обладание румынскими провинциями; даже после ваграмского разгрома Австрия не переставала вести двойную игру между Россией и Портой.

Возобновление русско-турецкой войны; союз Турции с Англией (1809). Перемирие в Слободзее не привело к миру между Россией и Портой: притязания обеих сторон были непримиримы. Помимо подтверждения предыдущих договоров, царь требовал, во-первых, уступки румынских областей; во-вторых, независимости Сербии под двойным протекторатом России и Порты; в-третьих, признания протектората России над Грузией, Имеретией и Миягрелией [70] . Капитан Красно-кутский, посланный русским главнокомандующим князем Прозоровским, принят был Мустафой Байрактаром за два дня до мятежа, стоившего ему жизни, а потом — его преемником Юсуфом; но 1808 год так и прошел без заключения мира. В феврале 1809 года в Яссах собрался конгресс; турецкие уполномоченные воспрянули духом вследствие договора, только что заключенного (5 января) с Великобританией, представленной сэром Робертом Эдером, при тайном содействии австрийского поверенного в делах Штюмера, и отказались от каких бы то ни было территориальных уступок. Война стала неизбежной. Адъютант Паскевич привез в Кон-стантиноцоль русский ультиматум; если бы не старания нового французского посла Латур-Мобура, он даже не получил бы аудиенции. Порта не приняла ультиматума (13 апреля). На время войны в Испании и борьбы с Австрией Наполеон должен был оставить царю свободу действий на Дунае. Пока держалась дружба Наполеона с Александром, туркам приходилось выносить давление русских сил, находя поддержку только в союзе с Англией, но и этот союз все время ослаблялся возможностью примирения Великобритании с Россией.

Кампания 1809 года; русские задержаны у дунайских крепостей. В апреле 1809 года силы обеих воюющих армий были численно почти равны: около 80 000 человек с той и другой стороны. Но русские были закалены в боях, довольно хорошо снаряжены и состояли, при главнокомандующем Прозоровском, под начальством таких вождей, как Кутузов, Милорадович, Марков, Воинов, Исаев, Платов, Засс и французский эмигрант Ланжерон. Турецкая же армия, за исключением небольших регулярных частей, представляла собой какой-то сброд, а начальствовавший над нею великий везир Юсуф, известный главным образом по тем поражениям, какие нанес ему Бонапарт во время египетской кампании, был уже 80-летним стариком.

Царь дал указание своим генералам скорее перейти Дунай и закрепить за собой приобретение румынских областей, б апреля, не дожидаясь ответа на ультиматум, русская армия тронулась тремя колоннами: она заняла Фокшаны, захватила крепостцу Слободзею, но потерпела неудачу при штурме Журжева б апреля. 21 апреля она приступила к осаде крепости Браилов. Штурм русских в ночь с 1 на 2 мая был отбит, причем русские потеряли 5000 человек. Главнокомандующий заплакал, Кутузов сказал ему: «Я проиграл Аустерлицкую битву, от которой зависела судьба Европы, и то не плакал».

Уже после двойной неудачи, под Журжевом и Браиловом, Александр приказал своим генералам не тратить сил на штурмы, а идти прямо на Константинополь. Но русские генералы не отваживались оставлять у себя в тылу такие крепости, как Журжево, Браилов, Измаил, Силистрия. Кроме того, они боялись, как бы турецкий флот, соединившись с флотом адмирала Коллингвуда, не напал на Одессу и Крым или как бы австрийцы, в случае победы над Наполеоном (в то время еще не знали о взятии Вены), не бросились через польские области в тыл русской армии. Царь постарался рассеять эти пустые страхи, он снова настаивал на решительном наступлении. Разлив Дуная заставил отложить наведение мостов до конца июля. Великий везир отошел к Шумле, выжидая, когда русские решатся перейти па правый берег. 14 июля Исаев на лодках переправился с 3500 человек через Дунай на Бысоте Крайовы, потерпел неудачу при попытке помочь сербам в захвате Кладова и поспешно отошел назад за реку. Эта неудача окончательно обескуражила князя Прозоровского. Он скончался 21 августа; его преемником был доблестный Багратион, который начал со взятия крепостей Макчина, Кюстендже, Измаила. Великий везир попытался использовать ослабление русского оккупационного корпуса в Валахии, обнаружив при этом решительность, которой трудно было ждать от его возраста. Он лично с 20 ООО человек перешел Дунай при Журжеве; но в двух милях от этой крепости, у Фрасина, его авангард подвергся нападепию отряда в 6500 человек под начальством Ланжерона, и он счел благоразумным уйти обратно за реку. Начав осаду Силистрии (24 сентября), Багратион потерпел неудачу (26 сентября), зато позже (3 декабря) овладел Браиловом. Позднее он опять ушел за Дунай, так как у него было около 20 ООО больных. В общем, несколько успехов вперемежку с неудачами, захват крепостей правого берега — вот единственные результаты кампании 1809 года. Принимая во внимание, что борьба велась против турецкой армии, более чем посредственной, — эти результаты никак нельзя назвать блестящими.

Кампания 1810 года: Шумла, Рущук, Батин. В русском штабе, столь блестящем в начале кампании, начались раздоры. Прозоровский в свое время требовал отозвания Кутузова; Багратион добился отозвания Милорадовича. Сам Багратион был отозван на основании полученных в Петербурге донесений о беспорядке, царившем в его армии. Главнокомандующим назначен был граф Каменский, герой финляндской войны (февраль 1810 г.). В его распоряжении было 85 ООО солдат. В то же время военный министр Аракчеев сменен был на этом посту Барклаем де Толли. Начинали побаиваться разрыва с Наполеоном; но отсюда делали лишь вывод, что надо торопиться с окончанием турецкой войны.