Чтение онлайн

У нас в Совете имеется такое постановление: принимать приходящих с фронта на старые должности, если они свободны, а если не свободны — в запас.

Но у фабрикантов, оказывается, есть свое постановление от 13 октября: принимать приходящих с войны лишь за счет работающих, т. е. после предварительного расчета.

Но свое постановление мы строго проводим через фабричные комитеты и во многих случаях наперекор администрации, совершенно устраняя ее от дела.

Беда наша в том, что до сих пор еще не спелись даже с своими-то организациями. Например, комиссия труда при Совете и самоуправления совершенно незнакомы между собой и, кажется, первый только раз услышали друг о дружке за сегодняшний вечер. А революции уже скоро десять месяцев. Вот она работа — вразброд, случайно, опрометчиво..

Силы много, а толку мало.

И скорбно становится от бессилья нашей могучей силы.

6 декабря 1917 г.

Вопрос о переизбрании президиума поднят мною. Председатель, Федор Никитич Самойлов, слишком деликатный и мягкий человек, да притом больной, нерешительный. А теперь, когда Совет сделался властью, необходимо голову в Совете иметь решительную, действенную, быть может, деспотическую.

Работа Исполнительного комитета хромает не только потому, что нет хороших работников, но и по халатности имеющихся. Придут часов в 12, потолкуют часа два-три и уходят… За это получают 300 руб. Необходимо ввести строгую дисциплину внутри самого Исполнительного комитета: чтоб во-время являлись; раньше срока не уходили, чтоб в Совете попусту не мотались, а работали и проч.

А то взвалили работу на троих-четверых и успокоились… Ну что, например, делают вот эти Колесковы, Константиновы, Поляковы, Синицины и другие… Ведь решительно ничего. И таких около пятнадцати человек, даже больше, из двадцати пяти. Вот всю эту компанию и необходимо связать по возможности в единое целое, каждому дать свою работу, поставить на свое место.

А кроткий Федор Никитич не подходит для роли организатора.

Товарищ председателя, Наумов, занят в редакции и заседания Исполнительного комитета посещает лишь налетом; я так изнервничался, что боюсь вообще навредить работе, и потому хотел бы остаться рядовым членом и поработать в культурно-просветительной комиссии.

Впрочем, едва ли это осуществится. Сегодня предстоит съезду организовать областное бюро Советов. В узкую коллегию этого бюро, работающую постоянно, выбрали и меня. Предстоит колоссальная работа по объединению Советов области в единый центр. Вот и отдых.

Федор Никитич оставлен был тов. председателя; другим товарищем избрали Скороходова, а председателем — Калашникова.

Завтра очередное заседание Совета. Необходимо составить повестку дня. Неужели везде повестки составляются так же, как и у нас?

Минут 15–20 сидели впустую, не придумав ни одного вопроса.

Потом придумали:

Утверждение президиума. А что же дальше? Сунули еще какой-то маленький вопрос и залепили повестку неизменными текущими делами, предоставив самому собранию вкладывать конкретное содержание в эту туманную формулу. На завтра — Областной съезд, поэтому со многими вопросами и медлили, чтобы дать им оформиться предварительно на съезде.

На заседания Исполнительного комитета то и дело врываются с делами «вне очереди».

— Очень спешно, товарищи, не терпит никакого отлагательства.

— Ну, что — говорите…

— У Бурылина задержана женщина; под полой у нее найден аршин двадцать— двадцать пять сурового миткалю… Когда она…

— Да позвольте, позвольте, чорт вас дери, какое же это «вне очереди» и чего вы врываетесь в Исполнительный комитет. Передайте дело в конфликтную комиссию.

— Товарищи, извиняюсь…

— Что у вас?…

— Неотложное, срочное дело…

— Может быть, такое же?..

— Нет, весьма важное, — всего города касается…

— Ну, в чем дело?

— У Куваева служащих задержали в конторе и не выпускают..

— Да ведь это дело уже разбирали и давно звонили туда, чтобы служащих выпустили…

— А… Ну ладно…

С такими «внеочередными» заявлениями просто замают. Редко-редко попадет среди них действительно спешное дело…

Наша максималистская группа собирается регулярно по вторникам и воскресеньям. Изучаем политическую экономию. Но большинство относится к делу спустя рукава и посещает собрания из пятого в десятое. Только пять-шесть человек исправны и занимаются как следует.

Приходит и посторонняя публика — садится, слушает, иногда принимает участие и в спорах-вопросах.

Ходят некоторые из большевиков, жалеют, что у них в комитете не бывает подобных собраний, где бы что-нибудь изучалось.

Не устроил я для рабочих те две лекции, что хотел. Все нет времени. Да тут и события подгрузили так, что совсем не до лекций было… Вот и медлю. А надо бы, давно уж надо бы познакомить их подробнее с Трудовой Республикой.

6–8 декабря 1917 г.

На 6-ое декабря в Иванове был назначен Областной съезд Советов, союзов, комитетов, самоуправлений — городских и земских.

От этого съезда мы ждали очень многого, а главным образом разрешения вопроса о рабочем контроле и демобилизации, с одной стороны, и создания твердой власти в области, с другой.

С самого раннего утра стали являться в Совет делегаты для получения мандатов, но мандатная комиссия пришла только в первом часу, и в результате съезд открылся в четвертом.

Асаткин как председатель организационной комиссии сделал краткое сообщение о целях созыва этого съезда и о плане предполагающейся его работы. Выбрали президиум из девяти человек, в число которых попал, между прочим, и я. Начались доклады:

О профессиональных союзах,

О рабочем законодательстве,

О взаимоотношениях союзов и фабрично-заводских комитетов.

Особенно долгие прения вызвал последний, третий вопрос.

Представители союза тянули в сбою сторону и старались низвести фабрично-заводские комитеты до роли простых придатков профессиональных коллективов, а представители комитетов утверждали, что члены союза на местах являются лишь простыми сборщиками и совершенно не могут выполнять какую-либо политическую работу. Спорили об этом по крайней мере часа три, и в результате каждый остался при своем мнении. Съехалось на съезд человек триста, и из них самой малочисленной группой была группа советская.

Съезд разделился в первый же день на секции:

организационную,

рабочую и

продовольственную.

Каждая секция заседала особо, должна была вынести по отведенным ей вопросам резолюции и представить их на утверждение пленума. Но разделение оказалось нежизненным, 95% членов съезда оказались в рабочей секции, а на следующий день сюда перебрались и остальные представители организационной и продовольственной секций.

В редакционную комиссию, избранную в рабочей секции, пополненную и утвержденную в пленуме, сдавались все резолюции и тезисы.