Чтение онлайн

Вчера мы, с госпожой Акинфиевой во главе, ездили на вокзал встречать нашего милого князя-юбиляра, которого мы будем чествовать сегодня*. Утром я прочел его отчет о личном разговоре, который он имел с императором Наполеоном*. Это переливание из пустого в порожнее, так что любой разговор между двумя первыми попавшимися людьми мог бы в той же мере содействовать решению назревших вопросов, как сей мнимо политический диалог, тяжесть которого легла почти исключительно на плечи милейшего князя. Одним словом, это не менее глупо, чем все остальное. — Поговаривают о том, что два министра, Милютин и Зеленый, подали в отставку, что совершенно естественно*. Третье прошение об отставке было подано нашим послом в Константинополе*, который считает себя сильно скомпрометированным отсутствием всякого серьезного направления в нашей восточной политике. — Не хватает слов, чтобы надлежащим и достойным образом определить всех этих угнетающе ничтожных людишек, суетящихся во власти. — А теперь новости для тебя. Твое исчезновение как бы удвоило живущее во мне ощущение пустоты, которое делает особенно тоскливыми часы пробуждения… Вчера утром я долго беседовал наедине с госпожой Акинфиевой, а вечером был на Островах у княгини Елены Кочубей. Вот подходящий случай вспомнить русскую пословицу: «Утро вечера мудренее». — Благодарю тебя за твою телеграфическую точность. Лишь бы последующие известия были такого же свойства. — Береги себя — это в данную минуту моя единственная забота.

St-P<'etersbourg>. 14 juin

C’est encore `a Moscou que je t’adresse cette lettre dans l’espoir qu’elle pourra encore t’y trouver. — Je suis heureux de pouvoir te dire en l’honneur de jour de la f^ete de Dima que le pauvre garcon va beaucoup mieux, et que le m'edecin qui l’a vu hier lui a dit qu’il pourrait sortir demain, en voiture. Hier et avant hier toute la famille Melnikoff* l’a visit'e et lui a promis de revenir aujourd’hui. — C’est apr`es demain qu’elle se transporte `a Oranienbaum o`u j’esp`ere pouvoir sous peu de jours leur amener leur enfant d’adoption.

Hier a 'et'e c'el'ebr'e le jubil'e — puisque c’est ainsi que cela s’appelle — du cher Prince*. A onze heures nous 'etions tous r'eunis dans la chapelle du Minist`ere o`u se sont dites les pri`eres, apr`es quoi nous nous sommes transport'es dans les grands appartements o`u 'etait d'epos'e le fameux album, contenant 460 portraits, tous perdus pour la post'erit'e. L`a, au milieu d’un cercle, form'e autour du jubilaire, son adjoint Westman a lu l’adresse. Mais jusqu’`a ce moment pas la moindre nouvelle de sa nomination de Chancelier. On se livrait `a toute sorte de conjectures, l’incertitude devenait angoissante, lorsque tout `a coup, au milieu de ce silence qui devenait embarrassant, une voix ferme et claire a annonc'e l’arriv'ee d’un rescrit Imp'erial. C’'etait sous forme de d'ep^eche t'el'egraphique un billet tr`es affectueux de l’Emp<ereur>, lui annoncant sa nomination au titre de Chancelier… Jomini en a fait la lecture, et pendant qu’il lisait, je regardais la bonne figure de ce pauvre cher vieux, arriv'e au comble des honneurs et n’ayant dans ce genre-l`a plus rien en perspective que les magnificences d’un enterrement de Chancelier — il avait de la peine `a refouler ses larmes. — Et ce qui prouve, combien c’est une nature bonne et sympathique, c’est qu’autour de lui l’attendrissement 'etait g'en'eral… Quand je me suis approch'e de lui, pour le f'eliciter, nous nous sommes embrass'es comme deux pauvres. — Aujourd’hui je d^ine chez lui, et j’aurai des d'etails sur la r'eception des dames.

Je voudrais bien savoir, comment tu vas, et si tu parles toujours encore du nez, autant que tu le faisais ici. — Salue tout le monde de ma part et pr'eviens ceux, `a qui tu as pu communiquer mes nouvelles d’hier, qu’elles sont tr`es sujettes `a caution*.

Que Dieu te garde.

С.-Петербург. 14 июня

Это письмо я опять-таки посылаю тебе в Москву в надежде, что оно еще застанет тебя там. — Я очень рад возможности ознаменовать день рождения Димы сообщением, что бедному мальчику гораздо лучше и что доктор, осматривавший его вчера, разрешил ему прокатиться завтра в карете. Вчера и третьего дня к нему всею семьей заходили Мельниковы* и обещались вновь навестить его сегодня. — Послезавтра они переезжают в Ораниенбаум, куда я надеюсь вскорости доставить им их приемное чадо.

Вчера был отпразднован юбилей — ибо так это называется — милейшего князя*. В одиннадцать часов мы все собрались в церкви Министерства, отстояли молебен, после чего перекочевали в парадные апартаменты, где был выставлен пресловутый альбом, содержащий 460 портретов, ни один из которых ничего не скажет потомкам. Тут присутствующие столпились вокруг юбиляра, и его помощник Вестман прочел адрес. Однако все еще не было никакого сообщения о назначении князя канцлером. Строились всевозможные догадки, неизвестность становилась тягостной, как вдруг, среди общего неловкого молчания, твердый и чистый голос возвестил о прибытии императорского рескрипта. Это была очень сердечная телеграмма государя, объявляющая юбиляру о даровании ему звания государственного канцлера… Жомини прочел ее вслух, и, пока он читал, я смотрел на доброе лицо бедного милого старика, который достиг вершины почета и не может ожидать ничего более в том же роде, кроме великолепных похорон, подобающих канцлеру, — он с трудом удерживал слезы. И все вокруг него были растроганы, что доказывает, какая это хорошая и симпатичная натура… Когда я подошел к нему с поздравлениями, мы обнялись, как два бедняка. — Сегодня я буду обедать у него и расспрошу в подробностях о встрече с дамами.

Мне хотелось бы знать, как твое здоровье, и если ты все еще говоришь в нос, то с равным успехом ты могла бы делать это здесь. — Кланяйся всем от меня и предупреди тех, кому вздумаешь передать мои вчерашние новости, что они нуждаются в проверке*.

Да хранит тебя Господь.

St-P<'etersbourg>. Mercredi. 21 juin 1867

On dirait, ma fille ch'erie, que nous nous sommes enti`erement perdus de vue. Et cependant rien n’est moins vrai, et je suis plus que jamais impatient de te revoir. J’aspire `a me retrouver entre ton mari et toi sous les ombrages bien connus du jardin Pogodine*, envelopp'e, au physique et au moral, de cette atmosph`ere d’'et'e de Moscou qui m’est si ch`ere, o`u il y a tant d’air, de lumi`ere et de sons de cloche. J’ai h^ate d’aller ressaisir tout cela, toi y comprise — et je n’attends que le d'epart tr`es prochain de Valoujeff, pour m’en aller*. — Je me sens tr`es seul ici en ce moment. Hier Dmitry m^eme m’a quitt'e, pour aller s’'etablir `a Oranienbaum, sous l’aile des Melnikoff* — et ce dernier d'epart a compl'et'e mon isolement, en d'epit de toutes les courses, invitations `a d^iner, etc. Je suis un peu comme un homme qui, tout habill'e qu’il est, se sentirait nu, parce qu’il n’aurait pas de chemise sur le corps…

Mais passons `a des choses moins personnelles et plus int'eressantes… Le retour du P<rinc>e Gortchakoff et tout ce que j’ai appris de lui m’a confirm'e dans mes appr'eciations ant'erieures*. — La visite `a Paris avec tout cet accompagnement de f^etes et d’incidents* n’a 'et'e apr`es tout qu’une fantasmagorie historique qui n’a eu aucune prise, mais pas la moindre, sur les faits contemporains, et qui, n'eanmoins, n’a pas manqu'e d’un certain caract`ere et d’une certaine port'ee. L’impression personnelle, produite par l’Empereur sur les masses francaises, a 'et'e tr`es r'eelle, en d'epit de toutes les pr'eventions et de tous les mensonges… Cela n’aura, comme de raison, aucun r'esultat pratique dans le moment donn'e, mais il aura 'et'e constat'e une fois de plus qu’il existe une affinit'e entre le fond humain de la nature russe, dont l’Emp<ereur> certainement est l’un des meilleurs repr'esentants, et les quelques bons instincts qui survivent encore dans le peuple en France. Le voisinage de l’'el'ement allemand n’aura pu que faire ressortir encore davantage par le contraste cette affinit'e*. — Mais tout ceci n’aura aucune action imm'ediate sur les 'ev'enements qui se pr'eparent, portant avec eux toute sorte de crises et de calamit'es — et qui feront un jour appara^itre dans une si singuli`ere lumi`ere toutes ces f^etes babyloniennes qui les auront pr'ec'ed'ees… La Providence, en grande artiste qu’elle est, nous m'enage l`a un effet de th'e^atre des plus saisissants…

La soci'et'e est min'ee et c’est au-dessus de cette mine, d'ej`a toute charg'ee, que se produisent tous ces simulacres d’une humanit'e triomphante dans sa civilisation, en s’embrassant dans la paix et la fraternit'e… T'emoin, l’attitude des gouvernements europ'eens vis-`a-vis de ce qui se passe en Orient, au moment o`u l’on se dispose `a f^eter le Sultan `a Paris et `a Londres* — ceci est le fait des pouvoirs… et t'emoin — quant aux peuples — la r'ev'elation de ce r'egime d’assassinats, `a la mani`ere polonaise, qui vient d’^etre signal'e dans les rangs de la classe ouvri`ere de l’Angleterre*, la m^eme classe qui va sous peu devenir la ma^itresse du pays.

Voil`a certes des sujets d’articles `a perte de vue pour la Москва qui va rena^itre, et dont ici tout le monde attend la r'esurrection avec impatience…* C’est une voix dont le silence m^eme 'etait 'ecout'e, et dont on aura d’autant plus de plaisir `a entendre la parole et l’accent… Il me semble que dans les circonstances donn'ees il sera facile `a la Москва d’'eviter les 'ecueils les plus dangereux. — En effet, plus que jamais la question `a l’ordre du jour est la question slave qui dans son infinie vari'et'e embrasse et enveloppe toutes les autres, et sur ce terrain-l`a on peut impun'ement se donner libre carri`ere.

Cette question, malgr'e son impersonnalit'e apparente, est la plus int'erieure, la plus intime de nos questions et touche `a tout et `a tous… La pr'esence des Slaves parmis nous* a mis en lumi`ere bien des choses dont l’une qui n’est pas la moins curieuse, c’est l’analogie d’impressions, produites par le fait de leur pr'esence sur les 'el'ements en apparence les plus discordants de notre soci'et'e — le high life administratif de P'etersb<ourg> et le r'esidu du parti nihiliste… conformit'e dans la mani`ere de voir certaines questions — pleine de r'ev'elations et d’enseignements…