Чтение онлайн

С возникновением Болгарского государства значение Сербии на Балканском полуострове уменьшилось. По коварному предложению лорда Сольсбёри и его начальника Дизраэли, Берлинский конгресс раздробил созданную Сан-Стефанским договором Великую Болгарию на три части: Македония вновь была отдана под непосредственную власть султана; из области, лежащей между Деспото-Дагом на юге и Балканами на севере, была создана автономпая провинция — Восточная Румелия; страна между Балканами и Дунаем образовала вассальное княжество Болгарию. Румелия получала губернатора из христиан, назначаемого на пять лет Портой с согласия Европы. Болгария должна была управляться князем, избранным населением и утверждаемым Портой и державами. До окончательного установления нового порядка Болгарией должен был управлять русский комиссар; но было оговорено, что этот временный режим может продолжаться не более девяти месяцев. В течение того же срока русские имели право оставаться в Восточной Румелии.

Конституция 1879 года. Александр Баттенбергский. Комиссар по управлению Болгарией, генерал Дондуков-Корса-ков, созвал в Тырнове собрание, выработавшее конституцию; текст ее был принят 16 апреля 1879 года. Княжеское достоинство наследственно в мужской линии по праву первородства. Исполнительная власть принадлежит князю, не ответственному, правящему при содействии министров, ответственных перед народным представительством — Собранием. Собрание законодательствует, устанавливает бюджет и контролирует расходы. Депутаты — из числа лиц не моложе тридцатилетнего возраста, умеющих читать и писать, избираются на три года всеобщим и прямым голосованием, причем избирательным правом пользуется всякий болгарин, достигший 21 года. Когда зашла речь о выборе князя, генерал Допдуков объявил, что царь поддерживает кандидатуру принца Александра Баттенбергского, молодого человека 22 лет, прусского офицера, племянника русской императрицы. Болгары сочли нужным подчиниться желанию «царя-освободителя», и Баттенберг был избран в князья единогласно (27 августа 1879 г.).

Русская опека. Партии. Первые годы существования княжества ознаменовались большими смутами. Вина в этом падала главным образом на русских. Освободив Болгарию, они стремились держать ее под опекой, распоряжаться ею как несовершеннолетним государством, превратить ее с точки зрения политической в своего вассала, а с точки зрения экономической — в колонию. Беспрекословным послушанием болгары должны были расплачиваться за кровь, пролитую русскими солдатами. В Петербурге думали, что покорности от болгар нетрудно будет добиться: их считали за полуварваров, неспособных руководить своими судьбами. Между тем среди этих варваров имелось немало людей, довольно образованных: об этом можно было судить по учредительному собранию в Тырнове, где ожидали увидеть лишь неотесанных крестьян и где в действительности две трети депутатов говорили по-французски, половина — но-французски и по-немецки. Кроме того, при турецком господстве болгары, как и сербы, пользовались довольно широким общинным самоуправлением, так что они оказались до известной степени подготовленными к политической жизни. Наконец, многие болгарские уроженцы окончили университеты в Румынии, России, Германии, Франции; некоторые получили даже ученые степени. Они стремились играть активную роль в жизни освобожденной родины и не могли долго мириться с мыслью, что они — лишь орудия чужеземной воли.

Среди болгар, как и среди сербов, намечались два разных течения. Одни, бывшие студенты французских и немецких университетов, полагали, что народу, недавно освобожденному, хитрому, склонному к заговорам, мало считающемуся с законностью и уважающему только силу, надо давать свободу, так сказать, в малых дозах, и что его следует подчинить мощной центральной власти, которую не должен стеснять в ее общей созидательной работе неустойчивый парламентарный режим. Этим сторонникам сильной власти, именовавшимся консерваторами, конституция казалась слишком либеральной. В этом отношении консерваторы вначале вполне сходились с русским правительством и многочисленными офицерами и чиновниками, которым царь поручил создание новой Болгарии. Но согласие это было непродолжительно. Русское вмешательство скоро оказалось не по душе консерваторам; они, правда, стремились дать Болгарии хозяев, но рассчитывали сами стать этими хозяевами. С 1879 года они уже могли бы взять своим девизом слова, сказанные позднее Стамбуловым: «Болгария для болгар». Наиболее выдающимися людьми этой партии были Начевич, Греков и Стоилов, окончившие университеты в Париже, в Эксе-Марселе [256] и в Гей-дельберге.

Когда русские разгадали намерения консерваторов и сообразили, что те стараются превратить Александра в болгарского князя, а не просто в царского наместника, они стали бороться против своих недавних союзников и искать поддержки у либеральной партии. Эта партия состояла из тех, кто побывал в России, и из тех, кто во времена турецкого владычества жил в изгнании по разным балканским государствам. Сторонники парламентарного режима, они требовали точного применения конституции. Сверх того, они считали вполне законным, чтобы доля влияния в политической жизни княжества принадлежала России. Их вождями вначале были Цанков и Каравелов. В 1882 году партия эта раскололась именно из-за вопроса о русском влиянии после филиппопольской революции и падения Александра. В то время многие, уже не желавшие «ни русского меда, ни русского жала» [257] , образовали во главе со Стамбуловым либеральную народную партию, с которой на основе общей ненависти к России вскоре объединились консерваторы. Остаток либеральной партии, по преимуществу руссофильский, раздробился в результате личного соперничества между Цанковым и Каравеловым; но эти разногласия не имели политического значения.

Майский переворот 1881 года. Князь составил свой первый кабинет при участии вождей консервативной партии Грекова, Начевича и русского генерала Паренсова. Но выборы дали большинство либералам, которые немедленно проявили враждебное отношение к министерству. Через шесть дней после созыва собрание было распущено (декабрь 1879 г.). При новых выборах избрано было 138 либералов и всего 32 консерватора. Князь уступил и вверил власть Цанкову и Каравелову. Однако консерваторы остались его закулисными советниками. Под их влиянием князь обратился к царю за советом и получил от него разрешение произвести государственный переворот. 9 мая 1881 года он отставил кабинет Цанкова — Каравелова и образовал министерство во главе с русским генералом Эрнротом. Конституция была отменена; созвано было учредительное собрание, и князь заявил, что желает испросить у него чрезвычайные полномочия на семь лет. Для подготовки выборов он, в сопровождении русского агента Хитрово, объехал провинции. Благодаря этой поездке и административному давлению была избрана палата с консервативным большинством. Вожди либеральной партии попали в число депутатов, но сочли более благоразумным удалиться в изгнание. Один только Цанков осмелился явиться для участия в заседаниях. Он был арестован. Собрание дало князю полномочия, которых он требовал.

Болгарией стали править консерваторы и русские генералы Ремлинген, Соболев и Каульбарс. Последние стремились установить повсюду русское влияние; армия была уже в руках русских офицеров. Теперь генералы требовали принятия русских законов, русских школьных программ и передачи важных работ, в частности постройки железных дорог, русским железнодорожным предпринимателям. Встревоженные консерваторы убеждали князя не уступать этим требованиям. Царь Александр III, не любивший Баттенберга, не простил ему этого сопротивления. Соболеву с Каульбарсом было поручено организовать свержение консерваторов и князя, сблизившись для этой цели с либералами и восстановив конституцию. Греков проведал об этом проекте и предложил Баттенбергу опередить противников, образовав коалиционный кабинет, в котором либералы заседали бы рядом с консерваторами. Соглашение между партиями состоялось за счет России. 19 сентября 1883 года князь отказался от чрезвычайных своих полномочий и восстановил конституцию. Русские генералы уехали. Либералы немедленно выжили своих консервативных коллег, а сами во главе с Каравеловым остались у власти. Два года прошли относительно спокойно: казалось, Россия примирилась с изменившимся положением дел.

Румелия. Филпппопольский переворот. Переворот в Филиппополе стал отправной точкой нового и весьма продолжительного кризиса. Согласно Берлинскому трактату, русские оставались в Румелии до июля 1879 года. Правитель Болгарии воспользовался оккупацией и организовал Румелию по одинаковому с Болгарией плану, не считаясь с учрежденной для этой цели европейской комиссией. «Это административное единообразие, — говорил он, — в моих глазах чрезвычайно важно для будущего Румелии». Едва ли можно было яснее показать, что русское правительство рассчитывает со временем добиться отмены Берлинского трактата в той его части, которая касалась разделения Болгарии и Румелии. Нельзя было более откровенно призвать румелийцев к тому, чтобы они требовали присоединения и готовились к нему.

Назначенный султаном (апрель 1879 г.) губернатор Алеколаша, родом болгарин, отнюдь не был намерен бороться со сторонниками присоединения, которых, со своей стороны, поддерживали русские консулы. Последние, впрочем, переменили тактику, когда Ваттенберг перестал действовать по указке Петербурга. Они пытались теперь задержать выгодный для князя переворот, который не мог не увеличить его престиж и затруднить его ниспровержение. Гавриил-паша, в 1884 году сменивший по требованию России Алеко-пашу, открыто поддерживал эту политику проволочек, вызывавшую недовольство румелийцев. Английский консул не преминул воспользоваться этими обстоятельствами и склонил румелийцев к выступлению. В ночь с 17 на 18 сентября 1885 года Гавриил-паша был схвачен, а вслед за тем изгнан из Филиппополя; румелийцы объявили свою область присоединенной к княжеству. Ваттенберг был озадачен внезапностью этого события [258] ; однако он явился в Филиппополь и принял титул обеих Болгарии. Война с Сербией. Боясь скомпрометировать себя в глазах Европы и питая личную неприязнь к Баттенбергу, царь отозвал служивших в Болгарии русских офицеров и объявил болгарским уполномоченным, ходатайствовавшим о признании совершившегося факта, что он ничего не сделает для Болгарии, пока ею правит Александр [259] . Одновременно с этим в Сербии Милан мобилизовал армию (22 сентября 1885 г.). Отношения между Софией и Белградом стали довольно натянутыми уже в мае 1884 года. Милан упрекал болгарское правительство в том, что оно недостаточно строго следит за радикалами, бежавшими в Болгарию после Зайчарского восстания. Даже был отозван дипломатический представитель Сербии (июнь 1884 г.). Милану казалось, что соединение Болгарии с Румелией нарушает «равновесие сил балканских государств» [260] и что Сербия «не может оставаться равнодушной ввиду такого потрясения». Болгарская армия, дезорганизованная отозванием русских кадров, находилась в Румелии в ожидании турецкого вторжения. Надеясь на дружбу Милана, Ваттенберг не предпринимал никаких предупредительных мер. Милан воспользовался этой беспечностью и начал кампанию, которая, по его словам, в два дня должна была привести его в Софию. Нападение последовало совершенно неожиданно (14 ноября). В то время как один корпус двигался на Видин, главные силы под руководством Милана шли через Драгомановское ущелье. Но, против всякого ожидания, Милан был задержан перед Сливницкой позицией. Благодаря энергии и стремительному натиску молодых болгарских офицеров, трехдневный бой (17, 18 и 19 ноября 1885 г.) закончился полным поражением Милана; 26 ноября болгары вступили в Сербию и заняли Пирот (26–27 ноября); 28-го граф Кевенгюллер от имени Австрии потребовал у Баттенберга перемирия. Это вмешательство спасло Милана от полного разгрома. Подписанный в Бухаресте мир восстановил status quo ante (3 марта 1886 г.). Казалось, победа ничего не дала Болгарии.

В действительности она отняла у Турции и великих держав возможность не признавать совершившегося факта и заставила их косвенным образом санкционировать Филиппопольский переворот. Султан предложил назначить Баттенберга правителем Румелии; державы, за исключением России, поддержали это предложение. Таким образом, фактическая уния была юридически дополнена унией личной (5 апреля 1886 г.).

Отречение Баттенберга. Положение Баттенберга казалось значительно упроченным. Но Россия упорно добивалась его свержения. Она нашла сторонников среди обучавшихся в русских военных школах офицеров, победителей при Сливнице, недовольных повышениями, которые достались за их счет офицерам румелийской армии. При участии военного министра Никифорова и министра-президента Каравелова офицеры в ночь с 20 на 21 августа 1886 года захватили князя во дворце, вынудили его подписать отречение, а затем отправили его на русскую территорию, в Рени, где, как они рассчитывали, его должны были задержать. Они учредили временное правительство. Но большая часть болгарской армии и вся румелийская армия были преданы Баттенбергу. Вместе с тем на сцену выступила новая партия, состоявшая из ру-мелийцев и либералов, отколовшихся от России ввиду ее непримиримого образа действий. Вождем новой партии был Стамбулов, председатель собрания, заседавшего в то время в Тырнове. Договорившись со своим шурином Муткуровым, командовавшим румелийской армией, он организовал поход на Софию, где временное правительство распалось само собой. 1 сентября 1886 года Ваттенберг был призван обратно. Но, чувствуя, что ему невозможно править против воли России, он сделал попытку примириться с царем. «Россия даровала мне корону и в руки ее государя я готов вернуть ее», телеграфировал он, прибыв в Рущук. 3 сентября Александр III ответил: «Я буду воздерживаться от всякого вмешательства в то печальное положение вещей, в каком очутилась Болгария, доколе вы останетесь в ней». Князь немедленно отрекся от престола и передал власть регентству со Стамбуловым во главе. С этого времени началась диктатура Стамбулова, длившаяся восемь лет.

Стамбулов. Стамбулов был сыном тырновского трактирщика. Образование он получил самое незначительное; он сам пополнил его после освобождения Болгарии. Связав свою карьеру с судьбой Каравелова, у которого он состоял избирательным агентом, он был выдвинут своим покровителем на должность председателя палаты. Ему было 33 года. Одаренный ясным, живым умом и выдающимися способностями, он отлично понимал нужды своего отечества и необходимость установить условия, при которых народ полуварварский, невежественный и косный, недавно образовавший находившееся в состоянии величайшей анархии государство, мог бы превратиться в сплоченную, способную к дальнейшему развитию нацию. Властный от природы, он под давлением необходимости стал деспотом: он насильственно увлек свой народ на трудный, но плодотворный путь прогресса. Его главной честолюбивой мечтой было достижение полной независимости Болгарии, осуществление лозунга «Болгария для болгар», освобождение страны как от русской опеки, так и от верховенства Турции.