на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 8. Стихотворения. Рассказы
на обложку

Сологуб Федор Кузьмич
Шрифт:

Январь 1920

Баллада о высоком доме

Дух строителя немеет, Обессиленный в подвале. Выше ветер чище веет, Выше лучше видны дали, Выше ближе к небесам. Воплощенье верной чести, Возводи строенье выше На высоком, гордом месте, От фундамента до крыши Все открытое ветрам. Пыль подвалов любят мыши, Высота нужна орлам. Лист, ногою смятый, тлеет На песке, томясь в печали. Крот на свет взглянуть не смеет, Звезды не ему мерцали. Ты всходи по ступеням, Слушай радостные вести, Притаившись в каждой нише, И к ликующей невесте Приникай все ближе, тише, Равнодушный к голосам Петуха, коня и мыши. Высота нужна орлам. Сердце к солнцу тяготеет, Шумы жизни замолчали Там, где небо пламенеет, Туч расторгнувши вуали. Посмотри в долину, — там Флюгер маленький из жести, К стенкам клеятся афиши, Злость припуталася к лести, Люди серые, как мыши, Что-то тащат по дворам. Восходи же выше, выше, Высота нужна орлам.

Послание:

Поднимай, строитель, крыши Выше, выше к облакам. Пусть снуют во мраке мыши, Высота нужна орлам.

14 июля 1920

Костер дорожный (1922)

Внешний круг

Перекресток

Не знаю почему, опять влечет меня На тот же перекресток. Иду задумчиво, и шум разгульный дня Мне скучен так и Жесток. Потрясена душа стремительной тоской, Тревогой суетливой, И, как зловещий гром, грохочет надо мной Шум гулкий и гулливый. Несется предо мной, как зыбкая волна, Толпа, толпу сменяя. Тревожа душу мне, но обаянье сна От сердца не сгоняя. Очарователь-сон потупленный мой взор Волшебствами туманит, И душу манит вдаль, в пленительный простор И сердце сладко ранит. Но что мне грезится, и что меня томит, Рождаясь, умирает, — С безбрежной вечностью печальный сон мой спит, А жизнь его не знает. И вот очнулся я, и вижу, что стою На месте первой встречи, Стараюсь выразить всю грусть, всю скорбь мою. Кипят на сердце речи, — Но нет ее нигде, и я стою один В растерянности странной, Как будто не пришел мой жданный властелин Иль спутник постоянный.

Как звезда

Видишь, милое дитя. Как звезда горит над нами Между мелких звезд блестя Разноцветными огнями? Пусть бы жизнь твоя была, Как звезда небес далеких, Разноцветна и светла Светом радостей высоких, И осталась бы чиста, Как звезда, краса ночная, Гордых мыслей красота, Не тускнея, не сгорая.

Дачные мальчики

Босые, в одежде короткой, Два дачные мальчика шли С улыбкою милой и кроткой, Но злой разговор завели. — Суровских не видно здесь лавок. Жуков удалось наловить, Боюсь, не достанет булавок, А папу забыл попросить. — — Хотел бы поймать я кукушку И сделать кукушкин скелет, А то подарили мне пушку, Скелета же птичьего нет. — — Да сделать приятно скелетик, Да пушкою птиц не набьешь. Мне тетя сказала: Букетик Цветов полевых принесешь. — — Ну, что Же, нарвем для забавы, Хоть это немножко смешно. — — Смотри — ка, вон там, у канавы, Вон там, полевее, пятно. — — Вон скачет, какая-то птица. — О, птица! А как ее звать? Сорока? — Ворона. — Синица — И стали камнями швырять.

Беседка

Музыка мирно настроила Нервы на праздничный лад. Душу мою успокоила Тень, обласкавшая сад. Нет никого здесь. Беседкою Старые липы сошлись, Гибкою, зыбкою сеткою Длинные ветки сплелись. Там, за полями зелеными, Алая пышет заря. Музыка стройными стонами Льется, зарею горя. Знаю, чьи руки проворные Звонкую будят рояль. Знаю, чьи очи покорные Смотрят мечтательно вдаль. Знаю, чьи ноги поспешные Скоро в мой сад прибегут, Чьи поцелуи утешные Губы мои обожгут, Чье молодое дыхание Радость мою возродит Сладкой тоской ожидания Чуткое сердце болит

Роза и дева

В томно-нагретой теплице Алая роза цветет; Рядом, в высокой светлице Юная дева живет. Роза, как дева соседка, Никнет, грустна и больна; Юная дева нередко Плачет, оставшись одна. Розе мечтается поле, Солнце, сияющий луг, Деве — лазурная воля, Счастье и любящий друг. Роза сквозь окна теплицы Видит простой василек, А под окошком девицы Бедный поет пастушок. Краше цветков ароматных Розе цветок полевой. Лучше блестящих и знатных Деве красавец босой.

Взлетающим

Хотя б вы нам и обещали Завоевание луны, Но все еще небес скрижали Для ваших крыл запрещены. И все еще безумство радо Ковать томительные сны Над плитами земного ада Под гулы тусклой глубины. И все еще разумной твари Века недоли суждены Томиться в длительном угаре Всегда сжигаемой весны.

Додо

Бедная птица Додо! Где ты построишь гнездо? Было уютно в гнездышке старом, — Сгублена роща ярым пожаром. Птенчиков огненный шквал Горькой золой заметал. Весело было в гнездышке милом, — Стала вся роща полем унылым. Будет над рощей летать И без конца тосковать.

Певице

О.Н. Бутомо-Названовой

О, если б в наши дни гоненья, Во дни запечатленных слов, Мы не слыхали песнопенья И мусикийских голосов, Как мы могли бы эту муку Безумной жизни перенесть Но звону струн, но песен звуку Еще простор и и воля есть. Ты, вдохновенная певица, Зажги огни, и сладко пой, Чтоб песня реяла, как птица, Над очарованной толпой, А я прославлю звук звенящий, Огонь ланит, и гордый взор, И песенный размах, манящий На русский сладостный простор!

Я любила

– Я любила, я любила. Потому и умерла. — Как заспорить с любой милой, Как сказать: — С ума сошла! — — Мне покойно в белом гробе. Хорошо, что здесь цветы. Погребенья час не пробил, И еще со мною ты. — Все минувшее бесследно Я — совсем уже не та, Но не бойся любы бледной, Поцелуй мои уста. — Были пламенны и алы, Вот, — недвижны и бледны. Милый, пей их нежный холод, Снова тки, как прежде, сны. — Не хочу, чтоб скоро умер, Мне одной пускаться в путь, Без тебя в прохладном доме Хоть немного отдохнуть. — Я любила, я любила, Оттого и умерла. — Как заспорить с любой милой, Как сказать: — С ума сошла!

Иоанн Грозный

Сжигаемый пламенной страстью, Мечтатель, творец и тиран, Играя безмерною властью, Царил на Руси Иоанн. Он крепко слился поцелуем С тобой, проливающей кровь, Тобой он был пьяно волнуем, О, жизнь! О, безумство — любовь! Он смертных покоев не ведал, Он знал только прелести мук, И Жертвам терзаемым не дал Отрады покойных разлук. Чтоб мертвых тревожить, синодик Кровавая память вела, Стремя его вечно к свободе, К азийской нездержности зла. А просто, — он был неврастеник, Один из душевно-больных. В беспутной глуши деревенек Таится не мало таких.

Навеки темный

Кто-то, черный и покорный, кнопку повернул, И хрусталь звенящим блеском встретил зыбкий гул. Здесь когда-то, кто-то ясно пировал, И когда-то, кто-то сердце заковал. Легкая русалка заглянула к ним в окно, — Кто-то вздрогнул и подумал: «все равно». И отвел глаза от заоконной темноты, И смотрел, навеки темный, на вино и на цветы.
1-232425262728293031323334353637-91
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com