Чтение онлайн

Силье подумала, что она будет скучать по своей бесподобной внучке.

А три дня спустя, когда все обитатели Гростенсхольма собрались за обедом, включая и Силье, у которой нога стала получше, Тенгель получил послание от местного священника. Он сразу же собрался в дорогу.

–  Тебя зовет священник?
– сказала Шарлотта.
– По-моему, раньше он делал это с неудовольствием.

–  Раньше он не болел, - резко ответил Даг.

Никто в деревне больше уже не страшился внешности Тенгеля. Его широкие крепкие плечи, казалось, воплощали собой защиту от всяких болезней и напастей. Между тем священник, блюдя духовную чистоту, держался от Тенгеля на расстоянии. Ведь Тенгель не принадлежал к усердным прихожанам.

Тенгель собрался в путь. Остальные продолжали обедать. И так как обед состоял из множества блюд, то семья продолжала сидеть за столом и смогла услышать разговор Тенгеля со слугой в прихожей после его возвращения домой.

–  Нет, не дотрагивайся до меня, - говорил тому хозяин.

–  Что-то случилось, - прошептал Аре.

Тенгель на мгновение вернулся в столовую, и Шарлотта сказала ему:

–  Сядь, пообедай сначала.

Но он продолжал стоять в дверях.

–  Что произошло?
– в испуге спросила Силье.

Тенгель ответил коротко:

–  Чума.

–  Чума!

4

Мета раскрыла рот и инстинктивно прижала к себе двух своих сыновей. Суннива поискала руку Таральда под столом. Лив пораженно выговорила:

–  Какой ужас! Слава Богу, что Сесилия уехала отсюда!

–  Насколько это серьезно, Тенгель?
– озабоченно спросила Силье.

–  Поражены два двора на той стороне деревни. И один человек в доме священника. Я только что вернулся оттуда и не хочу никого трогать. Мне следует выйти.

–  Нет!
– выдохнула Силье.

–  Я должен вернуться в деревню. Они рассчитывают только на меня. И священник благодарит Бога за то, что во всей округе есть хоть один человек, разбирающийся во врачебном искусстве.
– Тенгель горько улыбнулся.
– Лучший в Норвегии, как сказал священник.

–  Что же это за чума?
– продолжала Силье, которой довелось наблюдать разные формы этой страшной болезни.

–  Она связана с кровопотерей, - ответил Тенгель.

Силье и Шарлотта застонали. Хуже быть не может! Это значит, что этот вид чумы напоминает тиф или холеру, она истощает тело больного за короткий промежуток времени, вызывая обильную, смешанную с кровью диарею. Смертность при таком заболевании была высокой.

–  Я поеду с тобой, дедушка, - решительно сказал Тарье и поднялся из-за стола.

–  Нет уж, ради Бога, - ответил ему Тенгель.
– Я запрещаю тебе делать это!

–  Но я не боюсь заразиться.

–  Ты не должен принести эту заразу в наш дом, мальчик! Я не могу подвергать тебя опасности! Только не тебя, Тарье! Ведь ты должен передать наше наследство дальше. Я не могу потерять кого-то из вас, вы понимаете?

–  И мы тоже, - сказал Якоб Скилле.
– Мы не хотим потерять тебя!

Поднялся общий ропот. Тенгель был взволнован, но настаивал на своем:

–  Кто-то же должен помочь этим несчастным!

–  Вот именно, - выступил вперед Тарье, - и будет разумнее, если мы будем помогать им вместе, дедушка. Один ты не выдержишь, и тогда приход останется вообще без всякой помощи.

Ирья, которая сопровождала Силье в усадьбу и обратно, тоже поднялась со своего места:

–  Если я чем-то смогу помочь вам, господин Тенгель, то я буду очень рада этому.

–  И занести при этом чуму в Эйкебю? Заразить всех остальных? Нет уж, благодарю! Ирья и Тарье, вы не понимаете всей опасности! Я-то смогу побыть некоторое время в изоляции, чтобы не распространять заражения дальше...

–  Нет, Тенгель!
– взмолилась Силье.
– Позволь мне быть с тобой!

Он коротко улыбнулся ей.

–  Я справлюсь сам. И я не позволю втягивать в это дело молодых.

–  Дедушка, позволь мне помочь тебе!
– упрашивал Тарье.
– Я хочу проверить свою теорию, должен же я сделать что-то.

–  Тарье, - начала Мета упрашивать своего сына.
– Не заставляй нас горевать о тебе.

–  Я все же могла бы сопровождать вас, - продолжала Ирья.
– Я не боюсь заразиться. И даже если я заболею, нас все равно так много в Эйкебю, что потеря будет невелика.

Она поймала на себе взгляд Силье и опустила глаза. Силье догадалась. Она знала причину. Ее глаза выразила понимание и беспомощность. Она так хотела помочь Ирье, но не могла ничего сделать.

–  Дорогая Ирья, - вымолвил Тенгель, тронутый ее волей к самопожертвованию.

Суннива бросилась в объятия Таральда.

–  Я боюсь! Вдруг мы заразимся! Вдруг я умру! И Таральд тоже!

Он заботливо прижал ее к себе.

–  Я буду ухаживать за тобой, дорогая.

–  Не выходите из дома!
– твердо сказал Тенгель.
– Никого не впускайте к себе! Запомните: выходить нельзя! Никаких визитов и общения между Гростенсхольмом и Линде-аллее. Я уезжаю в деревню, и мы расстаемся надолго.

–  Тенгель!
– воскликнула Силье и резко встала, но ноги у нее подкосились.

–  Не прикасайся ко мне, - быстро отпрянул он.
– И не бойся, меня ты не потеряешь так скоро.

А Тарье все не сдавался. Его открытое лицо с высоким, прекрасным лбом излучало решимость.

–  Дедушка, один вы не справитесь. Я все равно отправлюсь в деревню с вами, хотите вы этого или нет. Кто-то должен присмотреть и за вами тоже.

–  Я тоже должна помочь вам, - не отставала Ирья.
– Одному там не справиться, и я обещаю не жить в это время в Эйкебю!

–  Что с вами поделаешь, - уступил Тенгель.
– Хорошо, будем бороться с чумой вместе! Видит Бог, что я сопротивлялся. Но прошу вас, не прикасайтесь к больным!

Мета подбежала к своему сыну.

–  Тарье, мы не желаем потерять тебя из-за какой-то чумы. Ты создан для другого!

–  Не беспокойся обо мне, - ответил ей Тарье.
– Я справлюсь. И я даже знаю, как я это сделаю. Это самое важное, не правда ли, дедушка?

Тенгель серьезно кивнул своему внуку, но в уголках его глаз мелькнула улыбка.

–  Да, это самое важное. Тронд, сходи-ка в Эйкебю и извести его хозяев, что Ирья вернется домой через некоторое время, хорошо? А ты, Таральд, побеспокойся о том, чтобы Клаус отвез Силье в карете домой! Суннива, отправляйся в Линде-аллее и поживи у бабушки, пока опасность не миновала. Теперь, когда Ирья пойдет с нами, за Силье некому ухаживать.

И все трое покинули комнату. Силье пыталась принять решение мужа спокойно, но слезы все же выступили у нее на глазах.

–  Я всегда так гордилась своим мужем. Но теперь мне хотелось бы, чтобы он оказался самым простым человеком.