Чтение онлайн

А в усадьбе тем временем происходило следующее.

Лив ничего не знала о разговоре Таральда с Ирьей.

Но ее очень беспокоило, что девушка покидает их. Беспокойство это возникло по многим причинам. И естественно, по причинам практическим, ибо Ирья для обитателей усадьбы была больше, чем простая нянька. Как они будут жить без ее преданной и нежной дружбы? Кольгрим стоял у окна. Ему скоро исполнится три года.

–  Когда придет Ирья?
– капризно спрашивал он. Лив подняла голову от шитья. Скрывая отчаяние, она наигранным голосом произнесла:

–  Ирья ушла от нас, Кольгрим. Ей необходимо жить у своего отца и помогать ему. Ты ведь знаешь, что у нее большая семья.

Мальчик обомлел от изумления. Он уставился на дорогу, ведущую из усадьбы Гростенсхольм в Эйкебю, по которой ушла Ирья.

Затем он издал протяжный крик и высунулся в окно.

–  Ирья!
– кричал он.
– Ирья!

Лив подбежала к нему и попыталась оттащить его от окна.

–  Ирья вернется, - умоляюще произнесла она, пытаясь отвлечь его внимание.

Кольгрим брыкался как сумасшедший, не переставая громко выть.

–  Даг! Таральд! На помощь!
– в ужасе прокричала Лив.

Оба они поднялись в комнату, откуда доносились крики. Общими усилиями взрослые заставили мальчика лечь на кровать Ирьи, так как его собственная была с высокими краями, как у всех детей.

–  Как! Он плачет!
– изумленно произнес Даг.
– Он плачет!

Слезы потекли по лицу Лив.

–  Бедный ребенок!
– прошептала она.
– Бедный ребенок!

–  Мы должны вернуть Ирью, - сказал Даг, пока другие удерживали Кольгрима на кровати. Таральд сделал глупость: он зажал рот мальчика рукой и тотчас же был укушен.

–  Я сделал все, чтобы умолить Ирью остаться, - простонал он, зажимая рану на руке.
– Я даже предложил ей свою руку и сердце.

–  Ты сделал это?
– переспросил Даг.
– Ну, наконец хоть один разумный поступок. И что же она ответила?

–  Она убежала от меня.

–  Милый Кольгрим, - ласковым тоном произнесла Лив, пытаясь утихомирить мальчика, но тот орал еще пуще. Опасаясь худшего, она выкрикнула Таральду, стараясь перекричать Кольгрима: - Так почему же она ответила нет?

–  Я и сам не пойму, почему, - выкрикнул он в ответ.
– Я предложил ей титул баронессы и обеспеченное будущее в Гростенсхольме, - да замолчи ты, маленький негодник!
– и хотя я не мог обещать ей своей любви, я тем не менее сказал, что буду питать к ней самые дружеские чувства, ибо мне уже никогда не жениться из-за этого... И вы представляете, она убежала от меня. Я к тому же предложил ей иметь со мной детей - возможно, именно это ее и испугало. Может, она побоялась очередного подменыша.

Лив выпрямилась, забыв о ревущем ребенке. Эта мягкая, спокойная женщина вдруг превратилась в дикую кошку.

–  Ты всегда был самым неразумным из наших детей, Таральд! Сесилия и то умнее тебя!

Таральд возмутился.

–  Разве я не выполнил своего долга? Разве вы не замечаете, как расцвела усадьба в моих руках, как поправились наши дела? А может быть, я не исполняю своих отцовских обязанностей по отношению к мальчику?

–  Я говорю сейчас о другом. Ты рачительный хозяин, но ты ничего не смыслишь в отношениях между людьми. Ты словно слон в посудной лавке!

Таральд не нашелся, что ответить своей матери: он чувствовал себя совершенно потерянным.

–  Да помогите же мне, - простонал Даг.
– Я не могу справиться с мальчиком!

–  Нет, ты только подумай!
– не унималась Лив.
– Ирья обижена этим идиотом, каковым является наш сын, и теперь наше будущее будет вечно омрачено этим ребенком, которого нам не унять...

Внезапно она замолчала.

–  Ирья возвращается назад!
– воскликнула она, глядя в окно.
– С узелком в руках. Разве это не Ирья, вон там, по дороге из Эйкебю?

Таральд кинулся к окну.

–  Действительно, это Ирья. Никто не ходит так смешно, как она. Я пойду встречу ее.

И он бросился вниз по лестнице, уже не слушая того, что кричала ему вдогонку Лив.

Таральд встретил Ирью на дороге, ведущей в усадьбу.

–  Ты вернулась, - сказал он с сияющими глазами.

–  Да. Кольгрим беспокоит меня больше всего остального.

Он взял у нее узелок.

–  Мальчик просто обезумел, когда узнал, что ты ушла от нас. Он заплакал, Ирья!

–  Кольгрим?
– удивленно произнесла она.
– Я вовсе не думала, что он вспомнит обо мне...

–  Не только он, но и мы все. Мать так разволновалась, Ирья, ты... подумала о моем предложении?

–  Да, - серьезно ответила она.

–  И что же?

–  Я с благодарностью принимаю его. Но я недостойна тебя.

–  Я не понимаю тебя. Разве плохо тебе оказаться хозяйкой Гростенсхольма?

–  Я никогда не говорила этого.

–  И ты считаешь, что ты недостойна этого? Тебе стоит принять титул баронессы! Мы так нуждаемся в тебе! Отец сказал, что я сделал единственный в своей жизни разумный поступок, посватавшись к тебе. А мать набросилась на меня за то, что ей показалось, будто я тебя обидел. Она назвала меня слоном в посудной лавке, и я все же возразил ей, что не заслуживаю этого.

Ирья улыбнулась про себя. Баронесса всегда была умной женщиной.

–  Я прошу только одного, - сказала она, остановившись.

–  Да?

–  Не могли бы мы... подождать со вторым ребенком? Я не чувствую себя пока еще способной... к этому.

Таральд схватил ее за руку.

–  Ну, конечно же, я понимаю! Ты можешь ждать сколько угодно!

Он снова ничего не понял. Он думал, что она боится ходить беременной и должна приготовиться к этой мысли. И он даже не знал, какие страдания причиняет ей мысль о том, что она будет лежать в объятиях человека, которого безответно любила все эти годы, а он будет использовать ее просто как самку, которая должна родить ему детей.

Мысль эта была невыносима.

Некоторое время они шли молча.

–  Послушай, - сказала наконец Ирья.
– А почему ты решил, что я способна родить ребенка? Я всегда была слабенькой и болезненной. Может, я вообще не смогу родить. И тебе придется выбирать себе другую жену.

–  Но Кольгрим хочет видеть только тебя.

Этот ответ немного смягчил душевные страдания Ирьи.

Даг и Лив поспешили вниз, навстречу Ирье, таща за собой своего неуправляемого внука. Он упирался и орал что есть мочи.