Чтение онлайн

Глаза у Кольгрима округлились.

–  Передвигать вещи? Как это?

–  Ну, допустим, ты смотришь на этот стакан... И вот бабушка могла, глядя на него, передвинуть его ко мне, например. Понял?

Мальчик уставился на стакан:

–  Ну, передвигайся же, глупый стакан. Он стоит на месте, - жалобно произнес он.

–  А ты как думал? Твоя бабушка Суль училась этому искусству много лет.

Сесилия посмотрела на взрослых и вздохнула:

–  Вы знаете, у меня такое чувство, что я это уже пережила. Пугающее и очаровывающее чувство.

Даг и Лив посмотрели друг на друга. От Аре они слышали последние слова Суль: "У меня такое чувство, будто я вернусь назад. В новом, молодом обличий".

Сесилия, разумеется, знала о том, что она очень похожа на Суль. Но ее последние слова она никогда не слышала. Даг и Лив были не очень уверены в том, что она воспримет их правильно. И потом, Сесилия хотела быть прежде всего самой собой. А не каким-то другим человеком, который "вернулся назад".

–  Он двигается!
– закричал Кольгрим.
– Смотрите, тетя Сесилия, - стакан двигается!

–  А, ты обманываешь меня, маленький хитрец!

–  Я не обманываю!

–  Ты думаешь, я не вижу, где твоя рука? Иди ко мне, Кольгрим! Не пойти ли нам с тобой погулять и поискать чего-нибудь по-настоящему ужасного?

–  Да!
– выкрикнул мальчик.
– Мама, я пойду гулять!

Ирья помогла ему одеться, благодаря в душе Сесилию за то, что она уведет мальчика из дома. У Ирьи вот-вот должны были начаться роды, поэтому ей было особенно некогда возиться с Кольгримом. А Лив хлопотала по хозяйству в связи с рождественскими праздниками.

Все были заняты своим.

Повивальную бабку предполагали позвать в самый сочельник.

Сесилия упрекала своего брата:

–  Что, ты не мог спланировать это событие более разумно, Таральд? У кого же перед самым Рождеством будет время принимать роды?

–  Сесилия, не дергай Таральда понапрасну, - попросила Лив.
– Вспомни, какие страдания он пережил в этом доме, когда появился на свет его ребенок!

–  Ну, страдания-то достались не ему. И сейчас тоже предстоит мучаться Ирье, а не Таральду.

–  Есть же и душевные страдания, Сесилия, не будь такой циничной.

–  Вы думаете, я не понимаю всей серьезности положения?
– ответила Сесилия и громко выкрикнула: - А где мое маленькое чудовище?

Из ниоткуда вынырнул Кольгрим и забрался на колени к своей обожаемой тете.

–  Пойдем, погуляем вместе, малыш, - сказала ему Сесилия.
– Думаю, что наша помощь здесь не понадобится. Мама Ирья скоро подарит тебе маленького брата или сестричку. Что ты скажешь на это?

Кольгрим схватил со стола нож и начал тыкать им в пространство. Глаза его загорелись от восторга.

–  Нет, знаешь ли!
– сурово сказала Сесилия.
– Если ты будешь вести себя так с малышом, то я не возьму тебя с собой на большой праздник всех колдунов. Тебе там не посчастливится, ибо выйдет большой-пребольшой тролль в тысячу раз больше всей усадьбы Гростенсхольм - и спросит: "Хорошо ли вы обращались с теми, кто младше вас?" Потому что это очень важно для троллей, понимаешь.

Кольгрим удивленно кивнул. Он был так очарован рассказом Сесилии, что не мог отвести от нее глаз. А Сесилия продолжала:

–  И все ответят "да", - но потом главный Тролль посмотрит на тебя повнимательнее и скажет: "А вот Кольгрим плохо обращался со своим младшим братиком, или сестричкой", - он покажет на тебя пальцем и выкрикнет: "Вон отсюда! Вон! Видеть тебя не желаем, ибо ты не настоящий тролль. Ты плохо обращался с младшими, поэтому больше никогда не будешь с нами!" И все тролли прогонят тебя со своего праздника. Разве ты этого хочешь, Кольгрим?

Он затряс головой.

–  Будешь плохо себя вести с малышом?

–  Нет, никогда в жизни! А когда мы окажемся на празднике троллей?

–  Сначала немного подрасти. Когда ты будешь доставать до вон того щита на стене, тогда я возьму тебя с собой.

Кольгрим измерил глазами расстояние от пола до щита. Потом взгляд его устремился на другие предметы в комнате. Не подставить ли ему стул, чтобы поскорее достать до щита?

–  Я буду вести себя хорошо. И с малышом тоже.

–  Вот и чудесно. Я очень рада за тебя, Кольгрим. Ты мой лучший друг!

Он обнял ее за шею, так что она заглянула прямо в его желтоватые глаза.

–  А у тебя нет других друзей?
– ревниво спросил он.

–  Нет, - сказала она усталым голосом.

Даг, присутствовавший в комнате и слышавший всю эту историю с троллями, рассудительно сказал Сесилии:

–  Лучше бы ты поговорила с мальчиком о христианской этике, чем...

–  Но именно это я и сделала, отец! Я только вложила ее содержание в иную форму. Неужели вы не понимаете, что для мальчика большее значение имеют именно все эти образы? И именно сегодня он слушал меня особенно внимательно.

–  Да, мы это поняли.

–  А ведьмы тоже придут на праздник?
– полюбопытствовал Кольгрим.

–  Конечно же! Их будет много-много! И еще водяные, гномы, домовые, русалки...

–  А колдуны?

–  Их будет видимо-невидимо! Кольгрим вздохнул от счастья.

–  Ну, а теперь собирайся поскорее! Мы пойдем навестить тетю Мету в Линде-аллее. Она, наверно, уже испекла хлеб к Рождеству, и тогда мы с тобой заберемся на кухню и отщипнем себе по кусочку!

–  Точно!
– с восторгом подхватил Кольгрим.

Даг неодобрительно покачал головой. Все эти россказни - совершенное безумие, но он никогда еще не видел Кольгрима таким сияющим от счастья. Поэтому ему оставалось лишь удивляться этим странным педагогическим методам Сесилии.

–  А как ты думаешь устроить праздник троллей?
– шепнул он дочери, когда они уже выходили из комнаты.

–  Ну, к тому времени он уже вырастет из своих иллюзий и станет взрослым, - ответила Сесилия.

Она с ребенком покинула дом как раз в тот момент, когда у Ирьи начались схватки.