Чтение онлайн

А Ирья тем временем торопливо продолжала рассказывать:

–  Я, конечно же, не сказала ему, как я люблю его, потому что сам он не задавал мне никаких вопросов. Ему было просто хорошо со мной, госпожа Лив, и он желал меня! Подумать только, Таральд желает меня! И он придет ко мне снова.

Лив улыбнулась и дружески сказала ей:

–  Мне кажется, что он тоже влюблен в тебя.

–  О Боже, если бы это оказалось правдой, - прошептала ее невестка.

Ирья довольно скоро забеременела. И Таральд продолжал приходить к ней. Он практически поселился в ее комнате.

Однажды летом, когда Ирья была в саду вместе с Кольгримом, где мальчик собирал цветы для бабушки, она подняла голову и увидела стоящего у входа Таральда, который смотрел на них.

Она улыбнулась ему, но его лицо оставалось серьезным.

–  Я люблю тебя, Ирья, - тихо произнес он.
– Я люблю тебя все больше, глубже и более пылко, чем я даже любил когда-то Сунниву. Ты даешь мне неизмеримо больше в нашем с тобой браке.

Волна счастья поднялась в душе Ирьи, и она бросилась в дом, закрыв лицо руками, чтобы не были заметны слезы на глазах.

–  Что такое...
– начала Лив, выходя в это время в сад.
– Что ты еще сказал, Таральд?

–  Я только сказал, что люблю ее. Ничего не понимаю.

–  Зато я понимаю, - продолжала Лив, вплотную подходя к нему.
– Ты должен услышать всю правду! Ирья безнадежно была влюблена в тебя многие годы, еще до твоего злосчастного брака с Суннивой. Она страдала из-за тебя не один год. А ты еще приводил в дом новую невесту, которая, к счастью, сама от тебя отказалась. Ты глубоко уязвил Ирью своим циничным сватовством к ней, и в тот день, когда ты сказал ей, что придешь вечером, она сидела в ванной и в отчаянии плакала, боясь, что ты увидишь ее кривые ноги. И еще она боялась, что ты заметишь, как она любит тебя. Так что благодарю тебя, мой сын, что ты был у нее и после той ночи, и за то, что ты сказал ей теперь!

Таральд молча смотрел на свою мать.

–  Но почему же она ничего не говорила мне раньше?

–  А как ты хочешь, - ответила Лив раздраженным тоном.
– Иногда мне кажется, что у тебя злое сердце твоего деда, Йеппе Марсвина. Злое и пустое. А женщины наделены гордостью и стыдом, даже такие бесхитростные, как Ирья. Она... О нет, на помощь! Кольгрим!

Они бросились к забору, на который с риском для жизни забирался мальчик, оставшийся без присмотра.

Таральд оттащил мальчика от забора и передал его бабушке, а сам бросился в дом за Ирьей.

Он нашел ее в спальне, где она пыталась привести себя в порядок.

–  Любимая моя Ирья, почему же ты ничего не говорила мне?
– сказал он и обнял ее.
– Мать все мне рассказала. Как много времени мы потеряли!

Ирья сияла от счастья.

–  Нет, мы не потеряли время. Ведь и зимние сорта яблок созревают медленно, разве не так?

–  Ты хочешь сказать, что и я оказался таким фруктом?
– улыбнулся он. Да, я иногда бываю слишком невнимательным, это следует признать. Прости меня, любимая, за те страдания, которые я причинил тебе своей слепотой!

–  Я так счастлива с тобой в последнее время, ты ведь знаешь об этом. И теперь-то я наконец могу показать тебе, как я люблю тебя. Нет, Таральд, отпусти меня!
– вырвалась она из его объятий.
– Ты испачкал меня своей рабочей одеждой.

Внизу, в саду, Лив сражалась с Кольгримом, который с возрастом делался все сильнее и неуступчивее.

–  Играй здесь, внизу, малыш...

Лив уже давно поняла, что лучше не ругать этого проказника и не высказывать все, что она о нем думает.

На двор усадьбы въехал верхом на лошади Даг, и мальчик тотчас начал проситься к нему в седло.

Даг поднял его к себе.

–  Ну, что здесь происходит?
– спросил Даг жену.
– Как дела?

–  Пришло письмо от Сесилии, - ответила Лив, поправляя свои растрепавшиеся волосы.
– Она рассчитывает приехать на Рождество домой и остаться с нами на два месяца.

–  Это хорошие новости! А как Ирья?

–  Все прекрасно. Сегодня она особенно счастлива, так как Таральд наконец понял, что она - женщина всей его жизни.

–  Да, этот парень всегда соображает туго.

Лив посмотрела на Кольгрима: желтые глаза мальчика поблескивали, и он пытался пустить лошадь галопом по двору. Но бабушка с дедушкой снова удержали его.

–  Даг, меня очень беспокоит один вопрос.

–  Ну, теперь-то уж все устроилось!

–  Не уверена.
– Она еле слышно произнесла: - Интересно, как посмотрит господин Кольгрим на то, что у него, возможно, появится брат или сестричка?

Даг призадумался.

–  Действительно, он может здорово приревновать Ирью к новому ребенку! Нам остается лишь надеяться на лучшее.

–  Я боюсь, что он поведет себя дурно. И я часто думаю о том, что мы тогда ошиблись, уговорив Тенгеля оставить этого ребенка.

–  Когда он хотел выскоблить плод, ты это имеешь и виду?
– спросил Даг.
– Я тоже иногда вспоминаю об этом. Но все же я считаю, что мы поступили правильно. Ведь с христианской точки зрения...

–  Но такая точка зрения подчас вынуждает людей сталкивать друг с другом два злых начала. Они сохраняют жизнь, а потом остаток своей жизни посвящают тому, чтобы воспрепятствовать этой злой жизни пожрать чью-то другую жизнь.

–  Ну, ты все доводишь до крайности, - возразил Даг, который был верующим в большей степени, чем его жена.
– Мы ведь любим нашего внука, разве нет?

–  Конечно же, любим, - устало ответила Лив.
– И любовь эта смешана с тревогой и страхом. Кольгрим, не тыкай лошади в глаза. Идем домой, пора садиться за стол.

Кольгрим скатился с лошади. Приглашение к столу он принимал мгновенно.

В общем-то, он многое понимал с полуслова. В нем был виден ум и смышленость, которая поражала подчас даже взрослых. Однако те же взрослые никогда не знали, о чем он думает, что там у него внутри.

В то лето все дети в округе болели свинкой. Кольгрим тоже. И от него заразился Таральд. Он слег и очень тяжело переносил болезнь. Тарье, который приехал домой из Тюбингена, лечил его.

–  Тебе повезло, - сказал ему Тарье, - что Ирья теперь ждет ребенка.

–  Ты считаешь, что свинка повлияет на мое здоровье?

–  Ты больше не сможешь зачать детей. Таральд побледнел.

–  Откуда ты это знаешь?

–  Свинкой следовало бы переболеть в детстве. А у взрослых такие болезни вызывают серьезные осложнения.