Чтение онлайн

Ирья кивнула в ответ. Она тоже знала об этом.

–  И потом я скажу, что это подарок от Силье тебе, Ирья. Но чтобы Таральд ничего не заподозрил, я принесу вам 600 талеров, и ты сможешь оставить себе сто. А он отдаст свои пятьсот. И пусть потом возвращает тебе эти деньги как хочет.

–  Но он не сможет сделать этого!

–  Здесь ты не должна вмешиваться, Ирья. Это его долг, а тебе не следует платить за те ошибки, которые он совершал вместе с Суннивой.

В этом Аре был прав.

–  Дядя Аре, сердечно благодарю вас, - сказала Ирья со слезами на глазах.

1625 год...

Роковой год для рода Людей Льда.

Сесилия еще не знала, что это было последнее Рождество, которое она встречала дома вместе с родными из Гростенсхольма и Линде-аллее. После этого родственники рассеялись по миру, вольно или невольно, и только единицы остались в родном гнезде.

Не знала Сесилия и о том, что она увозит с собой в Данию ростки новой жизни - свое чувство к несчастливому священнику из Гростенсхольма.

И это пошатнуло ее положение при дворе.

Вновь отправляясь в Данию, она с трепетом ожидала встречи с Александром Паладином. Ей казалось, что теперь она стала старше и взрослее, и поумнела с тех пор, как они виделись в последний раз. Но Сесилия по-прежнему не знала, как ей теперь вести себя с ним.

Ни один мужчина так много не значил для нее, как этот высокий, уверенный и привлекательный граф, и это становилось для нее все более невыносимо.

1625 был также тем годом, когда должно было проясниться, кто же из внуков Тенгеля носит в себе злое наследство.

Но прежде всего это был год потрясений.

Тарье находился далеко от родного дома. Он безнадежно застрял на дорогах войны и Германии, которая началась в 1618 году, сперва в Богемии, а затем распространилась по Европе, где сталкивались злая воля крупных и мелких князей. Тридцать лет будет бушевать в Европе эта война. А пока она продолжалась еще только семь лет.

Король Кристиан IV давно стремился участвовать в военных сражениях. И хотя его мотивы вступления в войну были религиозного характера, все равно это была сомнительная затея. Завоевания новых земель и личные амбиции монархов казались достаточным поводом для вступления в войну. И датский Государственный совет не собирался давать деньги на войну.

Опасным соперником был Густав II Адольф в Швеции - славный полководец, глубоко верующий. Если Кристиан не поспешит, то шведский король сделается главой протестантов и поведет их против католиков в Германии. Оба короля боролись друг с другом за пальму первенства, и Густав II Адольф, похоже, побеждал.

Тогда Кристиан начал действовать на свое усмотрение, не имея больше поддержки Государственного совета. Он пообещал протестантским союзникам собрать ополчение в несколько тысяч человек - пехотинцев и драгунов и с воодушевлением приступил к этому делу. Кроме датчан, он набрал себе наемников со всей Европы. Попытался он набрать солдат и среди норвежских крестьян, хотя в Дании попытки его практически не увенчались успехом. У этих крестьян нет никакого боевого духа!

Это было несправедливо. Ибо какого же боевого духа могли ожидать датские короли? Норвежцы могли с успехом сражаться за Норвегию. Но дела Дании мало волновали их.

И все же Кристиан IV набирал в свое войско также и норвежцев. И пришло время, когда посланцы короля пожаловали за крестьянами в провинцию Акерсхюс, поблизости от Осло. А однажды весной объявились они и в усадьбе Гростенсхольм. Все заволновались - неужели их мужья и сыновья пойдут на войну и, молодые, красивые, полные сил, будут убиты на поле боя?

Слух о королевских гонцах быстро распространился по деревне, люди попрятались по домам. Лив послала Ирью сказать Таральду, чтобы он спрятался в лесной хижине. Та быстро побежала в лес, в страхе, что может потерять своего мужа в этой бессмысленной войне. Она так боялась не успеть...

А Клаус и Роза ничего не знали. И датчане забрали их сына Еспера.

Пятидесятилетний Клаус в отчаянии смотрел на датчан и все никак не мог понять, что такое они говорят.

–  На войну? С кем?

–  С католиками, разумеется. В Германии.

–  Кто же это такие? Тролли или водяные?

–  Ты что, совсем спятил, старик? Разве ты не понимаешь, что мы должны защищать свою веру от папистов?

Клаус все никак не мог взять в толк, зачем эта война. Слово "папист" ни о чем не говорило ему. Роза и младшая дочка плакали, а юный Еспер попытался вырваться из рук датчан.

–  А где эта Германия?
– спросил Клаус.

Датчане отвечали нетерпеливо:

–  Там, на юге.

–  К югу от Акерсхюса?

–  Господи помилуй, к югу от Дании. Клаус не сдавался.

–  Я не желаю отдавать своего сына неведомо куда, чтобы он сражался где-то в другой стране. Вы не имеете права забирать его, я буду говорить с бароном!

–  Это королевский приказ, и ты должен повиноваться. На баронов это тоже распространяется. Пойдем-ка, парень.

–  Отец!
– в отчаянии выкрикнул Еспер, которого уводили со двора.

Клаус со слезами на глазах бросился за сыном. Он попытался отбить его, но на него были направлены ружья, а потом он получил такой удар прикладом, что свалился на землю, хватая ртом воздух.

В Линде-аллее Аре изумленно взирал на датчан.

–  Как, обоих моих сыновей? Но я останусь совершенно один в усадьбе. Вы не сделаете этого!

–  Ты еще молодой и проворный, ты сам справишься со своим хозяйством. А Его величеству нужны твои сыновья. Это большая честь сражаться за родину.

–  Какую родину?
– не выдержал Аре.

–  За Данию, разумеется, и за истинную веру.

–  Вы лжете! Мы не желаем посылать своих сыновей на войну, которая нас не касается.

Тронд вмешался в разговор взрослых.

–  Отпусти меня, отец. Я всегда мечтал быть воином. Побеждать в сражениях и прославиться.

–  Тронд, что ты говоришь! Мы не хотим потерять тебя!

–  Я обязательно вернусь, - уверенно сказал юноша.
– И, возможно, стану капитаном, отец.

–  Но вы оба еще так молоды. Бранду только шестнадцать лет!

Датчане грубо прервали их:

–  Пушки не спрашивают, какой возраст у солдат. А твои сыновья сильные и здоровые. Идем, пришло ваше время!

Мета рыдала в отчаянии.