Чтение онлайн

Однако она скоро уезжает, и времени у нее почти не осталось! Жаль, что я не успею насолить ей. Может, попортить кровь той, другой? Нет, это госпожа Лив, и она сильная женщина..."

Жюли плохо разбиралась в людях, и если бы она присмотрелась к Лив получше, то обратила бы внимание на ее ранимость и мягкость характера. Но Жюли не привыкла заглядывать в людские души.

А рядом с той сидит другая, экая кулема. Жюли до сих пор никак не могла взять в толк, как этой Ирье удалось сделаться хозяйкой Гростенсхольма.

Нищая батрачка, крестьянская дочь... И стала выше жены священника по положению! Немыслимо!

Служба окончилась, и все медленно стали продвигаться к дверям храма. Жюли раскланивалась со всеми прихожанами, стоя у входа. Священник тоже стоял у дверей, но с другой стороны.

(Здравствуйте, матушка Альвхильда, как ваш младшенький? Приятно слышать! А вот и ты, Петер, здравствуй, тебе помогает кошачья шерсть? Неужели это малышка Мерете, она у вас самая младшая? Как же она выросла! )

Наконец, к двери подошло семейство Мейденов. Они шли последними, так как сидели на первой скамье в храме. Жюли протянула свою маленькую, мягкую ручку, Лив пожала ее, и они обменялись ничего не значащими приветствиями.

–  А это фрекен Сесилия, как я понимаю?
– сказала Жюли, глядя на Ирью.

Мартин выглядел затравленным, но он был в это время занят разговором с другими прихожанами.

–  Это я, - произнесла Сесилия, открыто взглянув на Жюли. Война была объявлена.
– С кем имею честь?..

–  Я жена приходского священника, - в бешенстве ответила Жюли, возмущенная тем, что не все знают, кто она такая.

–  Ах да, конечно же, Мартин говорил мне о вас, - вкрадчиво ответила ей Сесилия.

Говорил? Говорил?

–  Вы хотите сказать, господин Мартиниус, - поправила ее Жюли ледяным тоном.
– А это ваша родственница из Эйкебю, не так ли? Это не ее ли прозвали Былинкой? Какое смешное имя!

–  Баронесса Ирья - моя золовка, - поправила Сесилия.
– И мы были очень рады принять ее в свою семью. Мы с ней росли вместе. Так что былинка оказалась крепкой. Ее нынешнее положение подтверждает это!

Жюли больше не могла притворяться. Голос ее оставался все таким же нежным и приветливым, но в выборе слов она перестала стесняться.

–  Да, семья Мейденов всегда отличалась любовью к низам: таков ее круг общения и таковы спутницы жизни!

–  Не правда ли?
– парировала Сесилия оживленно.
– Именно в этом сила нашего рода.

–  Сила в том, чтобы опускаться все ниже? А что поговаривают об этом датские дворяне?

–  Но мы живем в Норвегии и ведем себя как норвежцы. А норвежское дворянство всегда поступало так, как считало для себя нужным, после того как были отменены всяческие привилегии.

"Неужели у нее на все найдется ответ?" - раздосадовано подумала Жюли. И нанесла удар ниже пояса:

–  Но похоже, это дурно сказывается на потомстве?

"Ах ты, чертовка!" - подумала Сесилия и выпустила все когти, чтобы защитить Кольгрима.

–  Мы пока этого не заметили, - беззаботно ответила она.
– Напротив, всегда полезно вливать свежую кровь в древний род. Я понимаю, что вы еще не успели увидеть Маттиаса, сыночка Ирьи. Это прелестнейший ребенок во всей округе. Ну а у вас как, есть собственные дети?

Для Жюли это было уж слишком. Она готова была произнести: "Я не настолько безнравственна", но тут же решила, что лучше будет не касаться интимных сторон своего брака. Иначе эта гнусная особа решит, что господин Мартиниус нуждается в "утешении"!

Поэтому она выдавила из себя тусклое "нет" и отошла к своему мужу, даже не попрощавшись с Мейденами. Сесилия, которая походила на разъяренную кошку, дернула за собой Ирью, и обе они поспешили за Лив и Дагом. Она посчитала, что выиграла эту дуэль.

–  Имей в виду, ты должна обходить эту женщину стороной, - предупредила она Ирью.

Ирья, более простая и добродушная по натуре, решила, что Сесилия слишком грубо разговаривала с этой милой и приветливой женой священника.

Сесилия должна была уезжать на следующий день, однако поездку пришлось отложить еще на день. Так что она могла побыть еще немного дома, вместо того чтобы сидеть в ожидании в Осло. И этот лишний день ей пригодился.

После обеда она пошла на кладбище. Она принесла с собой цветы и обошла все дорогие ее сердцу могилы.

Ее будущее представлялось ей неутешительным. Она должна возвращаться в Данию, в королевский дворец, и единственное, что ободряет ее, так это воспитание маленьких детей.

А как же Александр? Какими глазами она посмотрит на него? Она очень надеялась, что они никогда больше не встретятся.

Но как ей разлучиться с Мартином, который так напоминал Александра? И который так несчастлив в своем браке...

Она находилась на кладбище довольно долго. На нее снизошел удивительный покой, пока она созерцала могилы своих близких, представляя себе, что души умерших ведут с ней неслышный разговор. Ей очень не хватало совета старших. Дедушки Тенгеля. Или бабушки Шарлотты. Или Силье, которая многое понимала чисто интуитивно.

Постепенно темнело. Сесилия собрала с могил увядшие цветы и пустые вазы и отнесла их на задний двор, за храмом. И тут она заметила, что между деревьями, возле церковной ограды, маячит какая-то фигура.

Сесилия была не из пугливых. И привидений она не боялась. К тому же. это был скорее всего человек. Но откуда он мог так быстро появиться? Ведь когда она шла через кладбище, дорога была совершенно пустой.

В сумерках было трудно распознать, кто это такой, но когда человек приблизился к ней, она узнала в нем священника.

Сесилия не удивилась: она словно ждала его. Сердце ее забилось. Она и хотела, и не хотела встретиться с ним вновь.

–  Откуда ты появился?
– неуверенным голосом спросила она.

Его голос тоже слегка дрожал.

–  Я долго смотрел на тебя из церкви. Но я ждал, когда ты покинешь кладбище.

–  А что Жюли?

–  Она в полной уверенности, что ты уже уехала, и потому отправилась навестить родителей в Осло. Я тоже не сомневался в том, что ты уже по дороге в Данию.

–  Корабль запаздывает, - коротко ответила она.