Чтение онлайн

Нахмурившись, Бобби шагнула прочь. Оставь меня, говорили ее глаза.

Бобби, неужели ты не видишь...

Бобби развернулась. Ее не интересовало глядение.

Гарденер стоял около высушенных тел, глядя, как она карабкается по палубе, как будто крестьянка поднимается по крутому холму. Она не скользила вовсе. Она направилась к длинной стене, где было другое круглое отверстие, и протиснулась в него. Некоторое время Гарденер мог видеть ее ноги и грязные подошвы теннисных туфель, а затем она исчезла.

Гард прошелся по наклону вверх и недолго постоял в центре комнаты, глядя на отдельную тонкую нить, тянущуюся из пола, на наушнички, которые торчали на ее конце. Схожесть с комплектом на складе Бобби была совершенно очевидной. С другой стороны...

Он огляделся. Пятиугольная комната. Голая. Никаких стульев. Никаких снимков Ниагарского водопада или водопада Кигнус-Би, ничего в этом роде. Никаких астронавигационных карт, оборудования Безумной Лаборатории. Все эти затейники, производители научной фантастики и создатели спецэффектов, были бы разочарованы этой пустотой, подумал Гарденер. Ничего, кроме наушничков, лежащих переплетенными на полу, и тел, прекрасно сохранившихся, но, возможно, не тяжелее осеннего листа. Наушнички и останки, как оболочки, сложенные в дальнем углу, куда их откинула гравитация. Ничего особенно интересного во всем этом. Ничего особенно изящного. Все, как есть. Потому что умники Хэвена напридумывали много всякой чепухи, но ни одна из них не кажется изящной, когда ты спускаешься вниз, где тебя вот так берут за горло.

Его не разочаровало увиденное, - все было правильно. Не справедливо видит Бог, в этом нет ничего справедливого - но правильно, как будто часть его всегда знала, что все будет именно так, если они спустятся. Никакой кутерьмы Диснейленда; просто мрачные куски пустоты. Он поймал себя на том, что вспоминает стих Уистама Хью Одена о бегстве: раньше или позже ты всегда закончишь тем, что будешь сидеть в комнате, под светом голой лампочки, раскладывая пасьянс в три часа утра. Страна Завтра, кажется, заканчивается в пустоте, где люди, достаточно умные, чтобы достигать звезд, сходят с ума и рвут друг друга на кусочки когтями ног.

Слишком много для Роберта Хайнлайна, подумал Гард и пошел за Бобби.

9

Он двигался вверх, думая, что совсем потерял ориентацию - где он находится по отношению к внешнему миру. Но было легко об этом и не думать. Он держался за лестницу, пока шел. Он вышел к прямоугольному люку и поглядел внутрь, туда, где, должно быть, было машинное отделение: большие металлические блоки, квадратные с одной стороны, круглые - с другой, выстроились в два ряда. Трубочки, тонкие и матово-серебристые, торчали из квадратного конца и убегали в стороны под странными, изогнутыми углами.

Как выхлопная труба детского автомобильчика, подумал Гард. Тут он ощутил теплую жидкость надо ртом. Она разделилась и потекла двумя струйками по щекам. Опять нос кровоточит.., медленно, но как будто намекает, что пора задрать голову ненадолго.

Кажется, здесь свет ярче?

Он остановился и огляделся вокруг.

Да. И он мог расслышать тихое гудение, или это ему кажется?

Он задрал голову. Нет, не кажется. Механизм. Что-то заработало.

Оно не просто заработало, и ты знаешь это. Мы заставили его работать. Мы завели моторчик.

Он сильно закусил загубник. Он хотел выбраться отсюда. Хотел вытащить отсюда Бобби. Корабль ожил; он боязливо подумал, что это был Последний Томминокер. Он услышал завывание. Это было самым страшным. Чувствующее существо... Что? Разбуженное, да. Гард захотел, чтобы оно заснуло. Он внезапно почувствовал, что слишком похож на Мальчика-с-Пальчик, который что-то вынюхивает в замке, пока великан храпит. Они должны убираться отсюда. Он пополз быстрее. Потом новая мысль ошарашила его, он застыл.

А что если оно не даст нам уйти?

Он отбросил эту мысль и продолжил движение.

10

Комната была в форме ромба. Она была заполнена койками, подвешенными на металлических рамах, - здесь было несколько сотен. Все были круто задраны вверх и перекошены налево: комната выглядела как матросская каюта на фотографии как раз перед тем, как корабль проваливается в бездну. Все койки были заняты, их владельцы пристегнуты ремнями. Прозрачная кожа, морды, похожие на собачьи; млечные, мертвые глаза.

От каждой чешуйчатой треугольной головы тянулись кабели.

Не просто пристегнуты, подумал Гард. ПРИКОВАНЫ. Они и двигали корабль, да, Бобби? Если это будущее, то пора стреляться. Они были гребцы на галере, каторжники.

Все мертвы. Пристегнутые навечно к своим койкам, головы вывернуты, морды, окоченевшие в вечном рычании. Мертвецы в перекошенной комнате.

Совсем близко заработал другой двигатель - заржавлено колебался, потом загудел мягко. Через секунду включилась вентиляция - он предположил, что еще один мотор заработал. В лицо подул воздух - был ли он свежим или нет, он не намеревался проверять.

Может быть, то, что наружный люк открылся, заставило все это работать, но я в это не верю. Мы включили. Что еще заработает, Бобби?

Может быть, они включат следующее - сами Томминокеры? Может быть, их прозрачно-серые руки с шестью пальцами уже начали сжиматься и разжиматься, как руки Бобби, когда она уставилась на тела в пустой рубке управления? И их когтистые ступни задрожали, задергались? Может быть, и головы завертелись, и они смотрят на них своими млечными глазами?

Я хочу уйти. Призраки слишком живые, и я хочу уйти.

Он тронул Бобби за плечо. Она отскочила. Гарденер взглянул себе на запястье - но там не было часов, только белая полоса на загоревшей коже. Это были "Таймеко, старые добрые ходики, которые побывали с ним в стольких переделках и выбирались оттуда целыми. Но два дня раскопок их доконали. ЭТО как раз то, чего не попробовал Джон Камерон Свэйз в рекламных роликах, подумал он.

Бобби что-то показывала. Она указала на воздушный баллон, притороченный к ее поясу, и подняла глаза на Гарденера. Как долго мы здесь?

Гарденер не знал и не хотел знать. Он хотел убраться отсюда, пока этот проклятый корабль не проснулся окончательно и не натворил Бог-знает-чего.

Он показал ей на проход. Достаточно долго. Давай-ка рванем отсюда.

В стене рядом с Гарденером зародился низкий, какой-то вкрадчиво кудахчущий звук. Он отпрянул. Капельки крови, медленно сочащиеся из носа попали на стену. Его сердце бешено заколотилось.

Спокойно, это просто какая-то помпа.

Вкрадчивый шумок начал смягчаться.., и затем что-то испортилось. Раздался скрип металла, который царапают, и быстрые, похожие на щелчки разрывы. Гарденер почувствовал, как стена завибрировала, и на мгновение свет, казалось, затрепетал и потух.