Чтение онлайн

– Когда точно он взял этот комплект?

– Вы полицейский?

– Журналист. "Бангор Дэйли Ньюз", - Леандро показал клерку свое удостоверение. Теперь тот заволновался.

– Он еще что-нибудь натворил? Ну, кроме того, что у нас спер?

– Вы можете посмотреть его имя и дату, для меня?

– Конечно.

Клерк пролистал свою записную книжку. Нашел и развернул книжку так, чтобы Леандро мог прочесть. Число было двадцать шестое июля. Имя было написано каракулями, но читаемо. Эверетт Хиллман.

– Вы не сообщали о краже в полицию, - сказал Леандро. Это не было вопросом. Если подается жалоба на кражу против старого чудака в дополнение к понятной неудаче его квартировладелицы с подложным чеком за двухнедельную ренту, тогда полиция могла бы проявить больший интерес к тому, как и почему Хиллман исчез, или куда он мог исчезнуть.

– Нет, отец сказал не стоит. В нашей страховке ничего нет о краже прокатного оборудования, понимаете, ну.., вот почему.

Клерк замялся и улыбнулся, но заминка была неестественной, да и улыбка вымученной, и вместе они очень много сказали Леандро. Он, может быть, законченный хам, как полагал Дэвид Брайт, но не тупица. Если сообщать о краже или пропаже комплекта, по страховке ничего не выплатят. Но папаша этого парня знал другой способ, как представить все происшедшее в страховой компании. Но сейчас это все имело малое значение.

– Хорошо, спасибо вам за вашу помощь, - сказал Леандро, возвращая книжку.
– Если мы можем еще...

– Да, конечно, - клерк, определенно, был счастлив оставить тему страховки.
– И вы не напечатаете это все, пока не поговорите с отцом, да?

– Точно, - сказал Леандро с такой искренностью, что сам П.Т.Барнум восхитился бы.
– Теперь, если я могу подписать...

– Да. Я должен увидеть ваши документы, правда. Я не спросил у старика, и теперь, когда мне отец напомнил, я у вас попрошу.

– Я же показывал удостоверение.

– Да, я помню, но хотелось бы видеть настоящие документы. Вздохнув, Леандро бросил на стол свои водительские права.

3

– Поспокойней, Джонни, - сказал Дэвид Брайт. Леандро стоял у будки телефона рядом с парковкой у въезда в ресторан. Он уловил в голосе Брайта начинающееся волнение. Он верит мне. Сукин сын, он наконец-то мне верит!

Он поднес трубку к другому уху. Полуденное солнце пригревало ему шею, но ничего плохого он в этом не видел. Он начал со своей поездки в Хэвен; невероятное смешение всех станций в радиоприемнике; дикая тошнота; кровоточащий нос; потерянные зубы. Он рассказал ему о разговоре со стариком в магазине, как пусто было, как будто целая округа покрылась табличками УШЕЛ РЫБАЧИТЬ. Он не упомянул свою математическую прозорливость, потому что теперь он помнил только, что она у него была. Что-то случилось, но теперь это осталось в его голове, как нечто смутное и рассеянное.

Вместо этого он рассказал Брайту о том, что ему пришла в голову мысль об отравленном воздухе в Хэвене - химический выброс или что-то в этом роде, а может быть, естественный выброс. Но смертельный газ, прямо из земли.

– Газ, который влияет на радиоволны, Джонни? Да, он знал, что все это странно, что все кусочки как-то не складываются в одно, но он был там и был уверен, что это воздух так на него повлиял. И поэтому он решил взять немного сжатого воздуха и вернуться туда.

Он пересказал свое случайное открытие, что Эверетт Хиллман, которого сам Дэвид Брайт уволил, как рехнувшегося старика, побывал там до него, по такому же наитию.

– Так, и что ты думаешь?
– спросил Брайт наконец. Произошла маленькая заминка и потом Брайт сказал те слова, которые прозвучали для Леандро как самые сладкие в его жизни:

– Я думаю, ты во всем прав, Джонни. Что-то очень поганое там случилось, и я очень тебе советую держаться оттуда подальше.

Леандро ненадолго закрыл глаза и прижался лбом к телефонной будке. Он улыбался. Это была широкая и блаженная улыбка. Прав. Во всем прав. Эх, очень милые слова, отличные слова; слова утешения и блаженства. Во всем прав.

– Джон? Джонни? Ты слушаешь?

Все еще с закрытыми глазами, улыбаясь, Леандро сказал:

– Да.

Просмакуй это, Дэвид, старик, ведь я думаю, я всю свою жизнь ждал, чтобы кто-нибудь сказал мне, что я во всем прав. В чем-нибудь. В чем угодно.

– Держись подальше. Вызови федеральную полицию.

– Может, ты?

– Охренел, нет, конечно! Леандро засмеялся.

– А, вот ты как. Со мной все будет нормально. У меня есть кислород.

– Как тебе сообщил парень в Медоборудовании, у Хиллмана тоже он был. А что с ним произошло?

– Я все же поеду, - повторил Леандро.
– Что бы там в Хэвене не происходило, я буду первым, кто это увидит.., и заснимет.

– Мне это не нравится.

– Который час?
– часы Леандро остановились. Это было странно; он был почти уверен, что завел их сегодня утром, когда встал.

– Почти два.

– Ладно. Я позвоню в четыре. Потом в шесть. И так далее, до того момента, пока не приеду домой. Если ты или кто-нибудь в течение двух часов ничего от меня не получит, вызывай полицию.

– Джонни, ты как ребенок, который играет со спичками и спрашивает у отца, если огонь загорится, разрешит ли папа его потушить?

– Ты не мой отец, - сказал Леандро резко. Брайт вздохнул.

– Слушай, Джонни. Если это имеет какое-нибудь значение, я прошу у тебя прощения за то, что называл тебя трахнутым Джимми Ольсеном. Ты был прав, разве этого недостаточно? Держись подальше от Хэвена.

– Два часа. Мне нужно два часа, Дэвид. Я, черт возьми, заслужил их, - и Леандро повесил трубку.

Он направился к машине.., затем свернул и вызывающе зашагал к окошку и заказал два чизбургера. Это был первый раз в его жизни, когда он заказывал еду в одном из этих заведений, которые его мать называла "дорожные загрызочные" когда она произносила эти слова, то название невинного учреждения звучало как чернейший комочек ужаса. "Прислано из дорожной загрызочной" словно "подарок с острова монстров-микробов".

Когда чизбургеры появились, они оказались горячими и завернутыми в навощенную бумагу с пятнами жира и с замечательной надписью : "Бургер Ранчо Дерри", отпечатанной повсюду. Он проглотил первый до того, как дошел до своего "Доджа".

– Прекрасно, - сказал он, слово звучало приглушенно, как фрифрафно. Прекрасно, прекрасно.

Микробы, делайте свое черное дело, подумал он почти с пьяной дерзостью, когда выехал на девятое шоссе. Он, конечно, не знал, что все в Хэвене очень быстро переменилось, и будет таким начиная с этого полудня; ситуация в Хэвене была, говоря языком переговоров о ядерном разоружении, критической. Хэвен стал отдельной страной, и его границы теперь охранялись.

Не зная этого, Леандро мчался вперед, вгрызаясь во второй чизбургер и сожалея только о том, что он не заказал еще и ванильный коктейль.