Чтение онлайн

Ах, черт!
– подумал Ковригин, - где он деньги носил! Это те, надо полагать, деньги, которые он у Загорского выиграл!..

– Эй, ребята, давайте сюда веревки!
– крикнул атаман, обращаясь к своим помощникам.

Один из разбойников молча исполнил приказание. Он принес из прихожей целый пук английской бечевы.

– Простите, господа, - обратился атаман к своим пленникам, - я должен подвергнуть вас неприятной операции: связать вам руки и ноги. Это необходимо в интересах нашей безопасности! Вам придется потерпеть немного.

Утром, вероятно, вы сумеете так или иначе выбраться.

Ковригин и его гости облегченно вздохнули, поняв, что жизни их не грозит опасность.

– Рыжий, - отдал приказание атаман, указывая рукой на веревку, действуй.

Разбойник положил на стул свой винчестер и быстро приступил к исполнению приказанного.

– Живо, живо, - торопил его атаман, в котором наши читатели без сомнения узнали Сашку Пройди-света.

Минут через 15 на полу комнаты неподвижно лежали шесть человек, крепко окутанных по рукам и ногам.

– Ну-с! Наше дело сделано. До приятного свидания, господа! Не советую вам звать на помощь: зря только кричать будете.

– Идем, ребята!

Шайка быстро и бесшумно удалилась из комнаты. Связанные игроки жадно ловили удаляющиеся шаги разбойников.

Все тише и дальше...

Вот наконец, совсем замолкли, очевидно, грабители покинули дом.

Из прихожей по полу тянуло холодом: дверь на улицу осталась незакрытой.

Сильно запахло керосином - догорали лампы.

– Господи боже мой! Мать пресвятая богородица! Заступница! пробормотал один из гостей - седенький старикашка, приходя мало-помалу в себя.
– Приведет-ли бог утро видеть!

– Ну, заскулил!
– сердито оборвал его Ковригин.
– Жив, ведь остался, так и лежи!

– Лежи!
– грозно огрызнулся Кравер, делая усилие перевернуться на другой бок.
– Хозяин! Дом свой как охраняешь! Пришли, как кур передавили!

Где у тебя караульный был, где прислуга!

– Ума не приложу, - кряхтел Ковригин, - стало быть, они и караульного и дворню всю связали. Диво. Как собаки не лаяли!..

– Кто-то развязывать нас будет...

– Ох, батюшки, ломит меня всего: так скрутили, злодеи!..

Медленно тянулось время; казалось, что ночи не будет конца...

28. НОВЫЕ ПЛАНЫ

Два дня спустя после событий, описанных в предыдущей главе, Сергей Николаевич Загорский расхаживал по своему кабинету о чем-то сосредоточенно думал...

Ярко пылал камин.

За ночь в городе выпал первый снег и от этого в комнате было светлее обычного. На мебели были беспорядочно разбросаны предметы мужского туалета. На письменном столе, рядом с патронташем, стоял наполовину отпитый и остывший уже стакан кофе.

Загорский ожесточенно курил и насвистывал сквозь зубы какой-то мотив, что служило у него выражением внутреннего недовольства. Вчера он проиграл в клубе более трех тысяч рублей. Карта упорно не шла к нему... Всякий большой проигрыш действовал на Загорского раздражающим образом: он злился и на себя, и на счастливых партнеров.

Не веселые размышления Загорского были прерваны стуком в дверь.

– Кто там?
– окликнул Загорский, останавливаясь среди комнаты.

Вошел Иван Панфилыч.

– Письмо вам, сударь!
– протянул он конверт.

– Хорошо; ступай!

– Там посланный ответа дожидает...

Загорский нервно разорвал конверт.

Письмо было от Кравера, который приглашал его сегодня к двенадцати часам дня, заехать в "Европу": поговорить об одном деле и кстати позавтракать.

– Скажи посыльному, что я буду.

Иван Панфилович вышел из комнаты, Загорский посмотрел на бронзовый будильник, стоящий на письменном столе. Стрелки показывали половину двенадцатого.

Надо одеваться - решил Загорский и не теряя времени приступил к туалету. Помощи прислуги он не переносил...

Одевался он быстро и ловко. Минут через 15, облаченный в черную пару, плотно облегающую его стройную фигуру, освежив лицо одеколоном, Сергей Николаевич вышел из кабинета.

– Я ухожу!
– бросил Панфилычу, ожидавшему его приказаний.

На улице было довольно свежо, но Загорский в своем дорогом пальто на скунсовом меху не чувствовал холода.

Выездных лошадей он не держал, находя для себя неудобным возиться с конюшней.

В те дни, когда он жил в Томске, у него был нанят извозчик-лихач, который подавал экипаж к десяти часам утра.

Так и теперь: у ворот дома Загорского стояли легкие щегольские сани под медвежьим пологом. При виде Загорского, выходящего из калитки, извозчик зашевелился на сидении и приветствовал барина, снимая шапку.

– С санным путем вас!

– Да... это хорошо. Надоела уже бездорожица.

– Куда прикажете?
– пошевелил извозчик вожжами.

– В "Европу".

– Слушаюсь.

Темно-серый иноходец плавно взял с места и понесся по улице, далеко отбрасывая копытами комки свежего липкого снега...

На почтамтской царило оживление: взад и вперед сновали экипажи.

Томичи, обреченные по воле судеб, целую осень тонуть в грязи, спешили воспользоваться первопутком...

Загорский обменялся поклонами с несколькими из своих знакомых, встретившись на улице...

– Подождать прикажете, - спросил извозчик, останавливаясь у подъезда гостиницы.

Загорский молча кивнул головой, в вестибюле гостиницы его встретил швейцар.

– Сергей Николаевич!
– отвесил он низкий поклон, бросаясь снимать пальто, - давно не изволили бывать у нас!

– Здравствуй, Матвей! Верно, что давно я не был у вас! Охотился; уезжал из Томска... Что, Кравер здесь?

– Здесь-с! Минут десять, как приехали...

Загорский быстрыми шагами поднялся по лестнице и вошел в общую залу. Был час завтраков и поэтому публики в зале было порядочно. Несся смутный гул голосов, стук приборов, хлопанье пробок. Громадный оркестр в углу залы хрипло и нестройно исполнял марш тореадора.