Чтение онлайн

Но Егорин, не слушая его, продолжал.

– А как будет публика выходить, ты пораньше оденься и жди внизу около вешалок... Будто бы ожидаешь кого из знакомых! Гляди в оба: один он пойдет домой, или с кем-нибудь. Если пойдет один, тогда ты иди вперед его и, поравнявшись с первым окном, которое я тебе показывал, остановись на минутку и чиркни спичкой, папиросу начни закуривать... Закурив, пройди вперед за угол соседнего дома и спрячься там в палисаднике... Когда я свистну - беги ко мне я передам тебе шкатулку... Прячь ее под полу и беги на дворянскую улицу. Как из калитки выйдешь, повер-тывай направо и беги к соборной площади... Тут уж иди шагом, спокойно к себе. Лучше всего, пошатываясь немного, песню мурлычь себе под нос, будто пьяный. А ежели иначе, погоня будет, беги что есть духу, сам кричи: держи, дескать! Извозчика бери, у "России" они до утра стоят, кричи ему, чтобы он скорее гнал: обокрали, дескать, меня и воришка впереди бежит, так надо его догнать... Направляй извозчика на Верхнюю Илань и там, где-нибудь в удобном месте, хвати его кастетом по башке, так, чтобы с ног свалился...

Норови ударить прямо по темени. Сам тогда с дрожек долой и направляй лыжи ко мне домой... Понял! Не перепутаешь!

– Ну вот еще! Что я - малый ребенок, что ли.

Они прошли некоторое время молча; затем Кондратий Петрович понизил голос до шепота и замедлил шаги.

– А ежели, в случае чего, неустойка какая выйдет... Шум поднимется, тогда уж тоже не робей.

– Ладно, не сробею!
– самодовольно отозвался Кочеров, внутренне, впрочем, не особенно уверенный в себе...

Они шли теперь по большой улице. На углу ямского переулка им встретилась какая-то женщина, одетая бедно, без претензий на моду. Она на минутку остановила наших героев и заговорила хриплым робким и вместе с тем наглым голосом:

– Молодые люди, дайте полтинник на извозчика!

Свет электрического фонаря упал на ее лицо. Впоследствии, спустя долгое время, уже в стенах тюрьмы, Кочерову почему-то все вспоминалось это жалкое и нахальное лицо, грубо накрашенное и помятое. И неотступно стояла в его памяти эта роковая темная и душная ночь...

Егорин нахмурился...

– Пошла ты к черту!
– грубо оттолкнул он женщину.

В голове Кочерова в этот момент промелькнула неожиданно дерзкая и странная мысль...

Он вынул из жилетного кармана смятую рублевую бумажку и подал ее женщине.

– На вот тебе... получай! Пожелай нам удачи! В карты мы идем играть.

Женщина сверкнула большими черными глазами и, сердито косясь на Егорина, ответила:

– Спасибо, красавчик... выиграть тебе денег кучу... Только смотри, на червонную даму не ставь... обманет она!
– проговорив это, женщина повернулась и медленно пошла по панели. Ее заключительные слова поразили Кочерова. Он склонен был видеть в них какой-то особенный таинственный смысл, точно предостережение судьбы.

– Ну, чего ты опешил!
– вывел его из задумчивости грубый окрик Егорина.
– Шагаем дальше!

Против собрания они расстались. Кочеров вошел в собрание, а Егорин, действуя согласно выработанного плана свернул в калитку одного из домов на противоположной стороне. Двор этого дома был проходной, весь застроенный флигелями. В узком проходе между ними было темно и глухо. Егорин, заранее изучивший план местности, смело шагал вперед, зорко посматривая по сторонам и всматриваясь в темноту...

Поравнявшись с нужным ему флигелем, он остановился, прислушался и убедившись, что никого поблизости нет, прильнул лицом к неосвещенному окну.

В квартире также, как и во дворе было темно и тихо. Тогда Егорин вынул из кармана тонкое, круто отточенное долото, носящее оригинальное название на жаргоне преступников - "помада", и осторожно, быстро, но бесшумно проскользнул в комнату. Закрыв за собой окно, он некоторое время стоял неподвижно, приучая глаза к темноте.

Квартира эта принадлежала интендантскому офицеру. Егорин был у него раньше раза два с предложением продать мясо и фураж, так что вполне изучил расположение комнат. Остановив-шись в темноте, Егорин, осторожно шагая, пробрался к двери, ведущей из спальни в соседнюю комнату. Здесь, как ему было известно, стоял большой диван, под которым он намеревался спрятаться.

Проделав маленькую репетицию с целью, убедиться, может ли он остаться незаметным в своей засаде, Егорин вернулся в спальню и сел на подоконник...

Тишина, царящая в комнате, нарушалась только мерными стуками часов.

Егорин смотрел в окно и ждал условного сигнала. Время тянулось для него медленно и разные предположения теснились в его голове...

– А-а-а!
– раздался вдруг по квартире какой-то дикий крик...

20. КРИК СРЕДИ НОЧИ

Как ни были крепки нервы Егорина, этот крик, неожиданный, странный и прерывающийся, заставил его вздрогнуть и схватиться за револьвер. Сердце его застучало испуганно, заглушая, как ему казалось, удары будильника.

Что это за чертовщина?
– подумал Егорин, осторожно подходя к двери спальни.

Крик не повторился больше. Его сменили глухие сдавленные стоны, несшиеся откуда-то из глубины квартиры. Похоже было, что кого-то душили.

Егорин постоял еще несколько минут, напряженно прислушиваясь и, наконец, сообразил в чем дело.

Денщик это кричит спросонья!
– подумал он, облегченно вздыхая. Дверь-то в кухню, должно быть не заперта. Черт бы его побрал, напугал важно! Домовой его что ли душит наверное, пьян парень! Что-ж, это мне на руку.

Успокоив себя этим соображением, Егорин вернулся к своему наблюдательному посту - к окну.

Только бы Ванька не сплоховал!
– размышлял он, прислоняясь к косяку окна.
– Прогля-дит, пожалуй, и тогда все дело испортит. Эх!.. Не надо мне было поить его сегодня!.. Ну, да авось, кривая вывезет! Жаль, ежели нового случая придется искать... Вот, кабы это дельце, да сообща нам с атаманом обделать, можно бы и без Ваньки обойтись.

Надо сказать, что задуманное Егориным предприятие, для выполнения которого он пригла-сил себе в помощники Кочерова, принадлежало его единоличной инициативе. За последнее время он не имел никаких сообщений от таинственной организации: не встречался ни с кем из ее членов.

До чуткого уха Егорина донеслись с ближайшей церкви резкие металлические звуки. Было два часа.

Чего это он так долго!
– недоумевал Егорин, прислушиваясь к бою часов.
– Концерт давно кончился... Разве пошел еще куда-нибудь. В гостиницу, например, да Ванька за ним поперся... Вещь возможная! И как это мне раньше в голову не пришло. Уходить теперь впору! Скоро светло будет...

Хорошо еще, что ночь темная, тучи ходят...

Егорин озлобленно засопел носом, проклиная в душе и свою недальновидность и глупость Кочерова. Неудача задуманного дела казалась очевидной, по крайней мере, на сегодня. Егорин, скрепя сердце, намерен был уже убраться из квартиры, поняв бесцельность своего ожидания, как вдруг за окном, в темноте ночи, ярко и неожиданно вспыхнул огонек спички. Кто-то не спеша закуривал папиросу, остановясь прямо против окна, у которого сидел Егорин.

– Что это? Сигнал?
– даже не поверил себе в первую минуту Егорин.

Но почти тотчас же раздался по квартире дребезжащий звонок. Не оставалось сомнений, что хозяин квартиры возвратился и, что нужно было Егорину.

Лишь только раздался звонок, Егорин поспешил занять свою позицию под диваном, в комнате, смежной со спальней.

Ну, выноси, кривая!
– подумал он, располагаясь в своем убежище, так, чтобы было видно комнату и было удобно вылезти, не производя шума. Около пяти минут трещал звонок, пока, наконец, заспанный денщик не отворил дверь. До Егорина донеслись звуки сердитого мужского голоса. Очевидно, барин делал денщику выговор за его слишком крепкий сон.