Чтение онлайн

Войдя в кабинет и увидев Загорского, Ильницкий широко улыбнулся, блеснув своими жемчужной белизны зубами.

– Кого я вижу! Мой счастливый соперник по охоте вернулся! Здравствуйте, Рудольф Карлович! Руку вашу, мой молодой друг!

Надо сказать, что Ильницкий сам был страстный охотник и отличный стрелок. С Загорским они неоднократно охотились вместе.

Появление Ильницкого внесло заметное оживление... Завязался общий разговор.

– Вот что, господа, - предложил Ильницкий, - на следующей неделе я еду в тайгу - на прииски. Сейчас самое время охотиться на оленей. Не пожелаете ли вы мне сопутствовать. Съездили бы недельки на две. А охота, ручаюсь, чудная будет!

Загорский с сожалением заметил:

– С большим бы удовольствием воспользовался вашим предложением, Капитон Матвеевич, но не могу: дела!

– Ну, какие у вас дела!
– махнул рукой Ильницкий.
– Разве какая-нибудь новая интрижка!..

После обеда в кабинет были поданы кофе и ликеры. Беседа затянулась.

Было уже около семи часов вечера, когда Загорский вспомнил, что ему нужно заехать домой - переодеться перед театром.

– Смотрите, не опоздайте к началу!
– предупредил его Кравер.

Дома Сергей Николаевич на минутку зашел в комнату Тани, пошутил с ней и успокоил ее обещаниями вернуться после спектакля сразу домой.

Облачившись в сюртук и освежив лицо одеколоном, Загорский поспешил в театр.

Ильницкий и Кравер уже сидели в ложе, когда приехал Загорский, бодрый оживленный, раскрасневшийся от мороза.

– Надеюсь, не опоздал. Однако, и народу сегодня... полный сбор!

– Продали подставные стулья, - заметил Кравер.

Оркестр заиграл увертюру.

– Славная музыка у этого Штрауса!
– заметил Ильницкий, слегка покачивая головой в такт музыке.

– Господа, обратите ваше внимание! В ложе бельэтажа, третья справа, сидит эффектнейшая блондинка, - оживленно зашептал Ильницкий, передавая Краверу бинокль.
– Кто бы это мог быть? Очень интересная женщина!

Загорский посмотрел по указанному направлению, слегка нахмурился и небрежно ответил:

– Горизонталка какая-нибудь!

В ложе, привлекшей внимание Ильницкого, сидела Катя вдвоем с Кочеровым. Она действи-тельно выглядела сегодня очень эффектно. Черное шелковое платье, отделанное белым гипюром, плотно облегало ее стройный стан и высокую грудь, пышные золотистые волосы были собраны в модную прическу и красиво оттеняли ее розоватый тон ее щек и томный манящий взгляд искусно подведенных глаз. Кочеров был вправе гордиться своей дамой.

Сам он, в модном сюртуке и белом галстуке, напомаженный и надушенный, весь сиял от восторга. На днях ему удалось занять под вексель несколько сот рублей и теперь он чувствовал себя наверху блаженства, прогуливая эти деньги при благосклонном участии Кати.

– На кого это вы воззрились, Катя?
– обеспокоенно спросил Иван Семенович, заметив, что его подруга нервно наводит бинокль на одну из лож будуара, именно на ту, где сидел Кравер и его спутники.

– Лицо одно, как будто знакомое, увидела...
– ответила Катя, не отрывая глаз от бинокля.
– Подозрительно странное сходство!
– подумала она вслух, опуская бинокль.

– Что такое?
– не понял ее Кочеров.

– Ничего... будем слушать пьесу!
– оборвала его Катя.

17. ДЕЛОВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Несчастная страсть Кочерова к Кате совершенно вышибла его из колеи. Он, что называется, закрутился. Холодная, эгоистичная натура его любовницы, разорившей в прошлом не одного юнца из московской золотой молодежи, требовала все больших и больших жертв. Для того, чтобы иметь возможность ужинать со своей любовницей в первоклассных ресторанах, для того, чтобы наряжать ее по последней моде, нужны были, разумеется, деньги и большие деньги. Кочеров, теперь уже не ограничивавшийся тем, что брал полностью в свое распоряжение доходы с домов, принадлежащих его жене, писал и переписывал векселя, все более и более запутывался в долгах. И настало, наконец то время, когда ему пришлось в первый раз совершить "деяние, караемое законом". Говоря проще, он прибегнул к подделке подписи своей жены, так как без этой гарантии он нигде не мог достать денег. А деньги нужны были до зарезу: Катя, потерявшая из вида своего обожания предмет - Сашку Пройди-света, пустилась в самый отчаянный кутеж, безжалостно обирая податливого поклонника. Иван Семенович переживал тревожные дни. Постоянное пьянство, бесшабашной разгул, одуряющие ласки любовницы, - все это не могло однако уничтожить в его душе гнетущее чувство, что час расплаты приближается. Он целыми сутками не бывал дома, махнув рукой на сетования стариков и молчаливые упреки жены.

– Будь, что будет!
– утешал он себя в минутные раздумья.

Время шло, таяли денежки, приближался срок уплаты по векселям.

В один прекрасный весенний день наш герой проснулся после весеннего загородного пикни-ка с печальным сознанием, что если к будущей неделе в кармане у него не будет по меньшей мере тысячи рублей, вексель с бланками жены опротестуют и ему неминуемо придется познакомиться с прокурором.

Такая перспектива не могла, конечно, подействовать успокоительно на душевное состояние Ивана Семеновича. Надо что-нибудь предпринять, что-нибудь сделать!
– растерянно думал он, уже ощущая на своей спине символическую фигуру бубнового туза. Он решил посоветоваться с Кондратием Петровичем, от которого у него не было секретов. Егорин встретил своего родствен-ника не особенно приветливо. Он казался озабоченным чем-то и приход Кочерова видимо помешал ему.

– Ну, что скажем, кутило-мученик?
– холодно спросил он, хмуро уставившись на помятое от бессонной ночи лицо.
– Ежели денег взаймы хочешь просить, наперед говорю - не дам, потому у самого нет!

Иван Семенович сбивчиво, несколько смущенным тоном объяснил ему цель своего прихода.

– Вот, брат, открылся тебе как на духу... Теперь посоветуй, что делать!
– закончил свое признание Кочеров. Кондратий Петрович молча, не прерывая ни одним словом, выслушал его рассказ.

– Тэк-с!
– насмешливо протянул он, барабаня пальцами по столу. Значит, влопался! Эх, Ваня, говорил я тебе, сгубят твою голову красные девицы... Так оно и вышло! Дело, брат, табак! Не миновать тебе арестантского халата.

Кочеров принужденно улыбнулся. Губы его нервно дрожали, искривляясь в деланной улыбке...

– Авось, как-нибудь вывернусь!
– пробормотал он.

Егорин покачал головой и пренебрежительно заметил.

– Жидок же ты, Ваня, как я посмотрю, на расплату. Блудлив, как кошка, труслив, как заяц!

Иронический тон этих слов задел за живое Кочерова.

– Ну, это ты, Кондратий Петрович, напрасно... Не больно-то Ванька Кочеров труслив. По мне так: раз мать родила - так и умереть один раз!

Дальше солнца не сошлют!

В голосе Ивана Семеновича звучали искренние ноты. Видно было, что теперь ему, как человеку, дошедшему до отчаяния, все равно.

– Верно, Ваня! Дальше солнца не сошлют, - медленно повторил Егорин, занятый какой-то новой мыслью.
– Так... не падай духом! А может...

Тут Егорин нерешительно остановил своей испытующий взгляд на лице Кочерова, который выжидательно смотрел на него.

Наступила пауза...

– Ну, говори дальше, что ты замолчал, - напомнил Иван Семенович.

– Может, говорю и не придется тебе в тюрьму попасть. Все от самого себя зависит!
– и Егорин таинственно прищурил левый глаз.

– Да говори толком, в чем дело... Чего ты вокруг да около ходишь! досадно отозвался Кочеров.

Егорин встал, подошел к двери, припер ее поплотнее и, убедившись, что их никто не может слышать, близко подошел к Кочерову. Выражение его лица было серьезное и многозначительное. В глазах мелькала скрытая боязнь.

– Вот что, Иван, - напряженно заговорил он, кладя руку на плечо Кочерова.
– Можно твоему горю подсобить! Деньги у нас будут. Ежели ты сам того захочешь. Случай такой предстоит, что в одну ночь можно десять тысяч взять, понял. Надо только суметь сделать... Говори прямо: согласен ты со мной в долю идти и по моим словам действовать? Не струсишь?