Чтение онлайн

Если для Егорина, спрятавшегося под диваном, время, пока заснул хозяин квартиры, тянулось скучно и медленно, то для Кочерова, притаившегося под чахлым кустом смородины, в чьем-то палисаднике, минуты казались часами, а часы вечностью...

Над его головой стояло черное, мрачное небо, казавшееся странно близким и почему-то страшным... В воздухе было напряженно тихо: не шевелился ни один листочек на жалких запыле-нных деревьях палисадника. В голове Кочерова назойливо проносились мысли о неудачном исходе задуманного дела. Стараясь отогнать эти мысли, он вызывал в своем воображении полуосвещенную спальню... Нежную и гибкую фигуру Кати...

– Коньяку бы теперь недурно выпить, - выползла откуда-то нелепая мысль. И тут же растерянная память упорно повторяла: "не ставь на червонную даму обманет!"

Тишину ночи рассек звон выбитого стекла и протяжный зловещий свист.

Кочеров, бессознательно подчиняясь этому призыву, бросился из палисадника...

В это время, в темном и узком проходе между двумя флигелями, разыгрывалась молчаливая драма.

Егорин, оправившись от удара, быстро повернулся к своему преследователю и взмахнул рукой, острая сталь ножа вошла мягко в упругое тело. Раздался легкий стон. Егорин отскочил в сторону и сбросил с себя пальто. В этот момент из-за угла появился Кочеров.

Егорин, борясь со своей жертвой и нанося ей страшные удары, прохрипел:

– Хватай пальто и беги... Живо!

Пока шум борьбы и предсмертные стоны жертвы, разбудили кое-кого из обитателей двора, оба преступника успели благополучно скрыться... На смятом песке рядом с окровавленным трупом лежала забытая Егориным шляпа...

Шляпа запачканная кровью, но пахнущая модными духами!

22. ЦЕНА КРОВИ

Оставив свою жертву неподвижным, распростертым трупом, и не заботясь больше о своем сообщнике, Егорин бросился от места преступления. Выбежав из ограды, он пустился по направ-лению к Заистоку. Минута была критическая.

Сзади доносились крики:

– Лови! Держи!

Кричали извозчики, стоявшие около клуба. Было очевидно, что в первый момент преследо-ватели не вполне понимали, в чем дело и считали Егорина за простого воришку, утекающего после неудачной кражи... Между тем преследуемый не терял времени. Напрягая все свои силы, он летел по тротуару, прыгая через свежие насыпи и ямы водопроводной сети, которая в то время прокла-дывалась по городу.

Уже близок был темный переулок, ведущий в Заисточье, в глухих уголках которого Егорин надеялся избавиться от погони, как вдруг откуда-то из-за угла вывернулся конный объездной ночной стражи и перерезал Егорину дорогу. Но неизбежная опасность окрылила Егорина и он сделал отчаянный прыжок в сторону, прямо через водопроводную канаву. Объездной же, очевидно, не обративший должного внимания на это препятствие, запутался. Лошадь его попала передними ногами в ловушку. Это обстоятельство спасло Егорина. Пока объездной возился, вытаскивая коня, Егорин был уже далеко. На бегу он сбросил с себя рубашку, обильно смоченную кровью убитого и оставшись в одном пиджаке, темное сукно которого не выдавало зловещих пятен, перемахнул через какой-то забор. Выбежав на другую улицу, он все не умеряя шага, скользил около заборов, прячась в темноте.

В местности, где обитал Егорин, глухой и малонаселенной, в этот поздний час все спало мертвым сном. Не слышно было ни лая собак, ни стука колотушек ночных сторожей...

Вступив в свой переулок, Егорин облегченно вздохнул, чувствуя себя теперь в безопасности.

Как-то Ванька выкрутился? Беда, если не успел убежать! И себя и меня "засыплет" - только сейчас вспомнил Егорин о своем сообщнике. Не подходя к дому, он издали заметил, что два окна верхнего этажа, где была столовая, освещены.

Должно, вернулся парень!
– успокоил себя Егорин, ловко перепрыгивая через забор. Поднявшись на крыльцо с черного хода своей квартиры, он позвонил. К его вящему успокоению дверь была открыта никем иным, как самим Кочеровым. В темноте сеней нельзя было разглядеть его лицо, но было слышно, что дышит он тяжело и испуганно.

– Ну как, благополучно убрался?

– Ничего... а ты как?

Эти первые фразы, которыми обменялись сообщники, были произнесены ими шепотом.

– Анфиса спит... На кухне тоже спят. Мне отворила сестра, но я отправил ее опять в спальню. Сказав, что ты вряд ли сегодня вернешься...

Сказал, что в карты в клубе заигрался.

– А пальто-то ты куда дел.

– Пальто я потихоньку пронес... Там оно в столовой. ну, проходи, я запру дверь...

Войдя в столовую, Кондратий Петрович первым делом поспешил убедиться в целости бумажника, вынутого из-под подушки жертвы. Бумажник был налицо.

– Так, - самодовольно крякнул Егорин, опуская бумажник в карман брюк, все-таки, что-нибудь да есть!

Затем он всмотрелся в зеркало и, обнаружив на лице запекшиеся капли крови, обратился к Ивану Семеновичу:

– Принеси-ка, Ваня, из сеней воды в умывальник. Надо умыть харю.

Кочеров машинально выполнил эту просьбу, и пока Кондратий Петрович умывался, осторожно, чтобы не разбудить домашних, побрякивая умывальником, он уселся около стола, тупо, как сильно пьяный, уставившись на свечку.

– Ну, вот я и готов... Теперь брюки надо переменить да и пиджак заодно брошу: пятно есть!

– Слушай, - глухо, точно просыпаясь от кошмарного сна, заговорил Кочеров, - он-то как теперь!

– Кто, как теперь?
– не понял вопроса Кондратий Петрович.

– Он, которого...

– Вот дурак-то!
– рассердился Егорин.
– Чего еще спрашиваешь. Што, обалдел с перепугу?

– Значит готов. Насмерть!..
– и лицо Ивана Семеновича передернулось какой-то болезненной судорогой...

– Тьфу!
– даже плюнул Егорин.
– Совсем ты размяк, Ванька! Крови-то еще не нюхал, а уж трясешься. Святой, подумаешь!

– Нет, я что же... так как-то спросилось.

Егорин обратил внимание на жалкий и растрепанный вид своего собеседника. Лицо Кочерова было бледно, как лист писчей чистой бумаги. Глаза смотрели растеряно и дико... Костюм был в самом жалком состоянии: запачкан грязью, разорван.

– Эге, брат, тебе надо водки хватить. Залить червяка, а то ты... краше в гроб кладут!
– с этими словами Кондратий Петрович достал из буфетного шкафа графин и чайные стаканы. Наполнив один из них, он подал его Кочерову.

– Пей! Все до дна: все как рукой снимет!

Иван Семенович поспешил убедиться в справедливости этого врачебного совета. Он жадно выпил водку.

– Ну-ка, посмотрим теперь с тобой, сколько мы имеем. Бумажник-то толстый, жаль, что в шкаф не забрался. Там, наверное не одна тысяча будет.

Говоря это, Кондратий Петрович вынул роковой трофей кровавого дела и развернул на столе. К великому его удивлению, денег в бумажнике оказалось более трех тысяч рублей. Это обстоятельство окончательно развеселило Егорина. Он пересчитал ассигнации и сунул в карман пиджака.

– Твою часть завтра выделю. Все равно ты у меня будешь спать. Пей водки и ложись спи! Сестра-то у тебя не спрашивала, где это ты так вывозился?

Кочеров отрицательно качнул головой.

– Ну, ладно, завтра скажешь, что был пьян, только и делов!