Чтение онлайн

— Его штучка?

— Верно. Его писюн.

— В ее попе?

— В ее пипиське.

Мне становилось очень неловко.

— Позволь мне объяснить тебе, — сказала Кэлли.

Когда она закончила, я был поражен.

— Люди так делают?

— Да.

— Почему?

— Потому что это приятно. По крайней мере, мне так сказали.

— С шариком будет приятно? В нём причина?

— Я не знаю, с ним приятно или без него.

— О-о-о, ты и набриолиненный Честер?

— У нас ничего не было. Позволь мне кое-что сказать тебе, Стэнли. На самом деле Честер мне не очень нравится. То есть, он мне нравится, но не в этом смысле. Он немного глуповат. Мне нравится кататься на его машине, но, по правде говоря, мне нравится Дрю Клевз.

— Никогда о нем не слышал.

— Он довольно популярен в старшей школе. Он на год старше меня. Он красивый. Играет в футбольной команде. Очень популярен. Правда, я не фанатка футбола. Хотя и хочу стать чирлидершей.

— Ты еще даже не начала ходить в школу, а уже все это знаешь?

— Да. В отличие от тебя, я не противная. Я нравлюсь людям. Ну, большинству из них. Думаю, мне придется вычеркнуть Джейн Джерси из списка.

Поскольку Кэлли так охотно делилась информацией, я решил задать вопрос, беспокоивший меня.

— Кэлли?

— Да?

— Папа говорит, что Рози Мэй — ниггер. Это так?

— Это ужасное слово, — ответила Кэлли. — Мама говорит, чтобы мы его никогда не употребляли. Папа не должен его говорить. Рози Мэй — негритянка. Или цветная.

— Он говорит, что нам не следует находиться рядом с Рози Мэй, если только она не работает здесь.

— Так не должно быть, Стэнли, но, наверно, так и есть. Я ничего не имею против цветных, но сомневаюсь, что буду пользоваться популярностью среди негров.

— Так вот почему они не ходят в нашу школу? Потому что они ниггеры?

— Стэнли, я надаю тебе по заднице, если ты еще раз произнесешь это ужасное слово. Цветным не нравится, когда их называют ниггерами. Может, мне и не хватает смелости проводить время с неграми, но я знаю, что это неправильно, и я знаю, что называть их ниггерами неправильно. И тебе тоже не стоит. Мир просто еще не пришел к тому, что мы должны относиться к ним, как к людям, Стэнли… Что это?

— Ты о чём?

— Что за старая ржавая коробка торчит у тебя из-под кровати?

— Я нашёл её.

Кэлли вытащила коробку.

— Что в ней?

— Просто несколько писем.

— Где ты её нашёл?

Кэлли открыла коробку.

— Она была закопана на заднем дворе. Мы с Нубом нашли её.

— Закопана? Ого!

Я сел на край кровати и стал смотреть, как Кэлли достает сумку, вынимает письма и развязывает ленточку.

— Это мои письма, — сказал я.

— Они принадлежат тому, кто их написал. Ты только нашел их, мелкий придурок.

— Это просто любовные письма.

Кэлли прочла первое письмо. Когда она закончила, в ее глазах стояли слезы.

— Это так мило.

— А мне показалось, что это слащаво.

— Это очень мило. И так старомодно. Ты видел дату?

Я покачала головой.

— Это было написано во время войны. В первый год.

— Это было так давно.

— Я родилась во время войны. В тысяча девятьсот сорок втором году. Значит, это было не так давно. Это похоже на письмо женщины своему возлюбленному.

— Ты хочешь сказать, что эти письма хранил парень?

— Определенно, похоже на то. Хотя, может быть, это могут быть письма от парня к девушке. Тут используются инициалы. От Эм к Джей, так что я не уверена. Может быть, если я прочту ещё…

— Как получилось, что они оказались там закопаны?

— Я не знаю.

Кэлли вытащила другой конверт и вынула письмо.

— Оно тоже подписано буквой «М». Думаю, для них это было в порядке вещей. Только инициалы. Ты заметил, что на конвертах нет ни марок, ни адресов?

— Что это значит?

— По-моему, это значит, что они, вероятно, не были отправлены по почте, а доставлены вручную.

Келли начала просматривать всю пачку.

— Эй, не все из них — письма. Только четыре верхних. Остальные — вырванные страницы из дневника, исписанные на обороте и лицевой стороне. И исписаны крест-накрест.

— Крест-накрест?

— Они исписаны так, как ты обычно пишешь, спереди и сзади, затем страницы переворачиваются и пишется поперек. Видишь?

Я взглянул. Конечно. Я спросил:

— Как можно читать такое?

— Люди делали так, чтобы сэкономить бумагу, особенно в старые времена. Я полагаю, что привыкали такое читать. Где именно ты нашёл всё это?

Я ей сказал.

— Пойдём посмотрим.

Мне больше нечем было заняться, и я согласился. Кэлли положила письма и страницы из дневника на место и задвинула коробку под кровать.

Она надела туфли, и мы вышли на улицу. На заднем дворе я показал ей, где нашел коробку. Нуб копал в яме, как будто в ней еще что-то могло быть, а потом внезапно бросил это занятие и кинулся в лес, неизвестно за чем.

Вскоре после этого мы услышали лай Нуба.

Я позвал его, но он не пришел.

— Странно, что их закопали прямо здесь, — сказала Кэлли, — на опушке леса… Нуб, заткнись!

— Не разговаривай с Нубом в таком тоне!

— У меня от него болит голова.

Я позвал его снова, но он так и не пришел.

— Давай посмотрим, — предложил я.

Лес был густым, с соснами и ежевикой. Идти за Нубом было трудно, но вскоре мы его нашли. Он стоял, опершись передними лапами о старый дуб и запрокинув голову, и лаял на белку. Все, что было видно от белки — это ее хвост, развевающийся на ветру.

Я схватил Нуба за ошейник и оттащил от дерева. От его резкого лая у меня разболелись зубы.

Я сказал:

— Тише, Нуб!

— Боже мой, Стэнли, посмотри!

Я обернулся, но не увидел никого, кроме Кэлли, но, присмотревшись, понял, что там были какие-то старые ступеньки крыльца, наполовину погруженные в землю. Затем я увидел очертания дома, большого дома.

Присмотревшись еще внимательнее, я увидел, что кое-где бревна сгнили и упали на землю и были в основном покрыты сосновой хвоей и дубовыми листьями.

Кэлли подняла глаза.

— Боже мой…

Я осмотрелся. С веток, словно уродливые рождественские украшения, свисали истлевшие доски. Там была оконная рама с осколком стекла, все еще торчавшим из нее, поддерживаемый сосновой веткой. Там же был большой кусок каркаса крыши. Даже почерневшая дверь, из которой на месте дверной ручки торчала ветка.