Чтение онлайн

В сентябре 1577 г. Данциг еще раз попытался обезвредить соперника. Объединенный данцигско-датский флот атаковал Эльбинг, разрушив портовые сооружения, потопив более дюжины торговых судов и захватив 60 других, стоявших в порту. Несмотря на серьезные потери, город быстро восстановил ущерб, отчасти благодаря помощи, оказанной ему Баторием из средств казны причальных сборов. Но Эльбингу не удалось получить таможенную привилегию, и с того момента, как Баторий в Мариенбурге в декабре 1577 г. заключил договор с Данцигом, значение города постепенно уменьшалось. Еще одним устойчивым выигрышем, который извлек Эльбинг из событий 1577 г., было привлечение в город английских купцов как раз в то время, когда они организовывали Истлендскую компанию. Развитие событий на польском побережье оказалось чрезвычайно выгодным для английских купцов. Независимая политика Эльбинга в ганзейской сфере и его антагонизм с Данцигом помогли им получить торговые привилегии в Эльбинге, которые продлились полвека. Это благоприятное положение не ухудшали ни природные условия и географическое положение города, далекие от пригодности для судоходства, – например, трудности подхода к порту, заиление канала, ни таможенная политика герцога Пруссии. С другой стороны, английская торговля стала для Эльбинга источником экономической мощи и развития. Город рос и процветал.

Ганзейские документы показывают, что за целый год до основания Истлендской компании, когда закрывалась английская резиденция в Гамбурге, между английскими купцами и городским советом Эльбинга велись переговоры о возможности размещения там английской фактории. Ганза, особенно Данциг, с самого начала переговоров была против этого плана как внутри Ганзейского союза, так и при польском дворе. Особенно заметную роль в этой деятельности сыграли два выдающихся ганзейских дипломата – синдикат Генрих Зудерман и секретарь лондонского Стального двора Георг Лиземан. Зудерман развил широкую дипломатическую деятельность внутри самой Ганзы и при императорском дворе, а Лиземан пытался при английском и польском дворах помешать английским купцам селиться в Эльбинге.

Рассказ Лисмана дает нам самые ранние сведения о разговорах между английскими купцами и советом Эльбинга о возможности основать там английскую резиденцию. Похоже, что, несмотря на давление прусских ганзейцев, эльбингцы не хотели принимать участие в съезде Ганзейского союза, назначенном на 11 августа 1578 г., и отчасти потому, что он должен был состояться в Данциге, враждебном Эльбингу. Личное вмешательство Лиземана не имело большого успеха, и, как мы узнаем из протокола этого съезда прусских ганзейцев, он привез из Эльбинга не только отказ, но и известие, что эльбингцы намереваются договориться с англичанами, несмотря на ганзейские резолюции 1576 г. Его аргументы и предупреждения Эльбингу, касающиеся судьбы английской резиденции в Гамбурге и Эмдене, не возымели действия. Выражая опасение, что между Англией и Эльбингом в конце концов будет подписано соглашение, прусские ганзейцы 18 августа 1578 г. пришли к характерному выводу, что изгнание англичан из ганзейских городов не принесет Ганзе никакой пользы, поскольку голландцы и другие иностранные купцы, выступавшие в качестве посредников, сделают давление такого рода неэффективным. Эти купцы продолжат снабжать Англию балтийскими товарами, тогда как ганзейцы английских товаров лишатся, а их лондонская резиденция не восстановит своих привилегий.

Агитация Данцига и Стального двора против английской резиденции в Эльбинге продолжалась в последние месяцы 1578 г. и в начале 1579 г., что указывало не только на то, что переговоры между Англией и Эльбингом все еще продолжались, но и на то, что Данциг внимательно за ними следил. В октябре 1578 г. Лиземан сообщил Стальному двору, что англичане намерены поставить перед Эльбингом и перед королем Польши вопрос о резиденции в Эльбинге. В январе 1579 г. Стальной двор призвал Данциг оказать при польском дворе энергичное сопротивление попыткам Англии добиться привилегий в Пруссии. Политическая ситуация в Польше, война, которую Баторий готовил против Москвы, и его потребность в помощи Ганзы как в материалах, так и в поддержке его сопротивления использованию Нарвы привели к тому, что он неоднократно выступал от имени своих прусских подданных в нотах к Елизавете. Но поскольку он в то же время стремился обуздать Данциг, то поддержал Эльбинг и план поселения там английских купцов. Во всяком случае, ганзейцы рассчитывали на поддержку Польши в борьбе против Англии на протяжении всего этого периода, и это чувство выразили на ганзейских съездах, состоявшихся в мае и июне 1579 г. Тем не менее 6 июня 1579 г. через Циммермана они предупредили, что англичане не отказались от идеи создать перевалочный пункт в Эльбинге. В качестве противодействия в письме Лиземану из Лондона от 31 октября 1579 г. Циммерман предложил закрыть Нарвский порт для англичан и запретить им торговать с Данцигом, Эльбингом и Кёнигсбергом, считая, что в течение 1579 г. в эти порты намеревалось зайти более 200 английских судов. Фактически, регистры Зунда показывают, что их общее число составляло 103. Опять же в конце 1579 г. Циммерман сообщал из Лондона, что английские купцы, ведущие торговлю с Данцигом, распространяют слухи, что они уже заключили соглашение с Эльбингом. Тем не менее он все еще надеялся, что Эльбинг не нарушит резолюций ганзейских съездов. Эмиссары Истлендской компании, основанной 17 августа 1579 г., тремя неделями ранее уже вели переговоры с Эльбингом. 14 декабря 1579 г. Данцигский совет проинформировал об этом развитии событий своих эмиссаров при польском дворе Константина Фербера, Конрада и Генриха Лембке и поручил им заявить Баторию и канцлеру Яну Замойскому, что город решительно выступает против планов англичан создать в Эльбинге один из основных торговых центров.

При обсуждении происхождения Истлендской компании необходимо учитывать еще один фактор, а именно – политику Дании в Зунде. С самого начала развития интереса Англии к торговле с Прибалтийскими странами Дания, как хозяйка Зунда, видела возможности получения прибыли за счет увеличения доходов от своей таможни. По этой же причине Дания неблагоприятно отнеслась к основанию Московской компании и открытому ею северному маршруту. Когда Англия и Москва заключили торговое соглашение, король Дании подал протест в Лондон. Кристиан III указывал на опасность, которая могла бы грозить скандинавским королевствам, если бы Англия снабжала Россию военными материалами. Но на самом деле только после смерти Кристиана в 1559 г. его преемник Фридрих II начал более решительную политику в отношении Англии. Новый король участвовал в реализации различных широких политических планов, которые ему не всегда удавалось довести до успешного завершения, проявил большую предприимчивость и разносторонность и сыграл важную роль в политике Северной Европы во 2-й половине века. Стремясь предотвратить обсуждавшийся брак между шведским принцем Эриком и Елизаветой, который мог бы привести к англо-шведскому союзу, Фридрих решил от своего имени просить руки английской королевы и поручил своему послу в Лондоне носить на груди эмблему алого сердца, пронзенного стрелой. Эти предложения не были восприняты всерьез в Лондоне, но двор старался поддерживать с Данией дружеские отношения, в том числе и из-за Франции, поскольку существовали опасения, что разрыв дружественных отношений с Данией может привести к датско-французскому союзу, который мог стать угрозой для Англии, когда она потеряла свой перевалочный пункт в Кале. Эта опасность ясно проявилась, когда Фридрих II добивался руки вдовы французского короля Франциска II Марии, королевы Шотландии.

Очевидно, что еще большую угрозу хорошим англо-датским отношениям, чем эти матримониальные проблемы, представляла деятельность пиратов и каперов обеих стран, а также репрессивные меры, которые Фридрих II впоследствии ввел в Зунде в связи со своей политикой пошлин. Эта политика доставила Англии особые проблемы, начиная с 1560 г., когда в результате произвольного увеличения Данией пошлин английские купцы оказались в худшем положении, чем ганзейцы.

В начале Семилетней Ливонской войны (1563–1570) англо-датские отношения временно улучшились, когда Дания обратилась за помощью к Англии в своей борьбе со Швецией и попросила Елизавету по крайней мере сохранять нейтралитет, а не помогать Швеции. Дания также пыталась убедить Англию перекрыть северный путь на Москву – предложение, на которое та, очевидно, не могла согласиться, так как во время войны маршрут через пролив Зунд был полон опасностей. После Штеттинского мира 1570 г. Англия снова попала в зависимость от датской политики в Зунде, тем более что в этом году Иван IV временно лишил Московскую компанию привилегий. С 1576 г. англо-датские отношения еще больше ухудшились в результате развития северного пути на Москву, деятельности пиратов и каперов и политики Дании в отношении пошлин в Зунде.

Интересный свет на этот последний вопрос проливает меморандум Истлендской компании в 1602 г. В этом документе подробно изложена неблагоприятная политика Дании в отношении пошлин, систематически увеличивавшей пошлины, взимаемые с английских кораблей, проходящих через Зунд, и вводившей различные виды налогов на английских купцов. В частности, компания возражала, что 100 штук лесоматериалов не следует считать в Зунде за 100 единиц, поскольку уже давно общепринято, что она состоит из 112 единиц или более, в зависимости от вида товаров. Датчане ввели подобные пошлины еще в 1566 г., во время Ливонской войны, и они затруднили Англии развитие ее северной торговли. Дальнейшие потери, как говорится в меморандуме, были вызваны и другими формами уловок со стороны Дании. Английские суда задерживались в проливе очень долгое время и подвергались особо строгому таможенному контролю. Таможенники потребовали от английских капитанов судов представить чрезмерно подробные списки всего товара, который они везли, с указанием каждой вещи в отдельности, ее цены и т. д., к купцам других стран относились отнюдь не столь строго. Английские капитаны кораблей были вынуждены подписывать декларацию, согласно которой они соглашались, что в случае дачи ими ложных показаний они потеряют корабль и товары. От них также требовали, чтобы они информировали Данию о любом ущербе, нанесенном англичанами датским подданным. Особенно пагубной, по мнению авторов меморандума, была непропорциональная суровость наказания английских купцов за преступления, предусмотренные датским законодательством. Даже мелкие случаи контрабанды влекли за собой крупные денежные штрафы и конфискацию контрабандных товаров, датские власти даже заявили, что в таких случаях конфискуется все судно с грузом. Истлендская компания выступила за принцип наказания, соразмерного проступку, и потребовала, чтобы с ее торговцами обращались не более сурово, чем с голландцами или ганзейцами.

Серьезную угрозу английскому судоходству в Северном и Балтийском морях представляли грабежи разного рода каперов, как английских, так и иностранных. Частые упоминания о них мы находим в английских документах 1570-х гг. Среди лондонских купцов, пострадавших от их рук, были члены Истлендской компании, в том числе ее первый губернатор Томас Пуллисон. Вопрос о каперах повлиял на возникновение Истлендской компании не только потому, что этот тип торговой организации несколько снижал риски, сопутствующие дальним плаваниям, но и потому, что английские купцы, торгующие со странами Балтии, оказались в затруднительном положении в Дании из-за набегов английского пирата Хикса. Для ведения длительных переговоров с Данией по вопросу о компенсации жертвам Хикса была необходима организация, а предпринимавшиеся в то время попытки создать перевалочный пункт в Гамбурге или Эльбинге также вызывали необходимость в какой-то организации.

Весной 1577 г. Ян Петерсон, подданный Дании, подвергся нападению и разграблению английскими пиратами Хиксом и Каллисом. После требования Дании к Англии об их наказании и возврате награбленного имущества пираты были пойманы, а Петерсону вернули корабль. Чтобы смягчить спор, возникший по этому вопросу, Тайный совет признал, что Петерсон должен получить компенсацию за понесенные им убытки из сумм, наложенных в качестве штрафов на разных английских каперов. Англия выплатила ему предварительно 200 фунтов стерлингов вместо 1300, в которые датский купец оценил свои потери. Дополнительные суммы он должен был получить в точно не оговоренные сроки. Петерсон счел эту процедуру слишком затянутой и обратился к своей стране с жалобой на халатность Англии. В сложившихся обстоятельствах Тайный совет, опасаясь репрессивных мер Дании против английских купцов, просил лорд-мэра Лондона призвать купцов, занимающихся балтийской торговлей, сообща взять на себя причитающиеся Петерсону 1100 фунтов стерлингов. Лорд-мэр составил список купцов в Лондоне, Халле, Ньюкасле, Ипсвиче и Харвиче, которые вели торговлю со странами Балтии. Результатом стал длинный список из 141 имени, который хранится в Государст венном архиве. Против имени каждого торговца указана причитающаяся с него сумма, в размере от 2 до 15 фунтов стерлингов.

Акты Тайного совета указывают, что определенное число английских купцов, торгующих в Данциге и восточных странах во главе с Томасом Пуллисоном, 6 июля 1578 г. обязались выплатить Петерсону компенсацию, которую лорд-мэр должен был взыскать под угрозой ареста. 9 июля 1578 г. мэр снова совещался с купцами, заинтересованными в балтийской торговле, по вопросу о взыскании компенсации для Петерсона и отправке делегации в Данию с целью обсуждения различных спорных вопросов. Неделю спустя Пуллисон с «некоторыми другими купцами», торговавшим с Данцигом и восточными странами, пообещали Тайному совету выплатить компенсацию, но, как следует из настойчивых требований Тайного совета, сразу этот вопрос не был окончательно решен. Английские купцы все яснее осознавали необходимость создания организации, которая поставила бы перед собой задачу защищать их торговые интересы и при необходимости предпринимать политические или дипломатические действия.

Из письма, которое Елизавета написала Фридриху II 22 мая 1579 г., следует, что уже тогда между английским правительством и группой купцов шли переговоры об организации Истлендской компании к недовольству купцов, занимавшихся торговлей с Испанией, а также некоторых купцов-авантюристов. Два месяца спустя, 26 июля 1579 г., английские купцы, торгующие со странами Балтии, подали королеве через Тайный совет петицию, основанную на плане, представленном правительству в 1578 г., которая начиналась так: «Купцы, торгующие в восточных странах, смиренно просят ее величество выдать им жалованную грамоту, которая удостоит их соединения в компанию и в содружество, и в этом отношении предоставит им определенные привилегии…»