Чтение онлайн

Ряд высказываний купцов и авторов по экономике начала XVII в. совершенно определенно указывают на двусторонний элемент в английской торговле на Балтике, в которой кредиты и переводные вексели еще не играли большой роли. В начале века английские купцы подчеркивали, что их экспортная торговля в страны Балтии «полностью обеспечивается товарами из восточных стран». Вопрос о поташе, рассмотренный в предыдущей главе, как о важном эквиваленте товаров, экспортируемых Истлендской компанией в страны Балтии, ясно указывает на прямое и решительное преобладание товарообмена над кредитами и векселями в этой торговле. Г. Малинес, тогдашний автор по экономике, в 1601 г. отмечал, что в то время Англия еще не вела торговлю с Польшей на основе наличных расчетов, хотя английские купцы доставляли небольшие партии серебра в Данциг и Эльбинг. Но даже это случалось редко из-за сильных колебаний стоимости польских денег и обменных курсов, которые были неблагоприятны для Англии. Он писал, что обмен экспорта на импорт был наиболее выгодным. Это утверждение не противоречит данным о сделках данцигских торговых агентов Секстона, которые в любом случае относятся к более раннему периоду. Очевидно, торговые агенты действовали в немалой степени на кредитной основе, но также очевидно, что это было только в рамках польского денежного рынка. Из этой переписки следует, что в Данциге английские купцы расплачивались наличными, частично во флоринах, за покупки, сделанные на месте, но и частично получали кредиты для последующей оплаты. Например, в сентябре 1556 г. у торговых агентов возник долг в размере 1000 флоринов перед данцигскими канатчиками из-за того, что из Лондона вовремя не прибыла ткань. Мы не знаем, на каких условиях братья Фриман брали взаймы у данцигцев, но, учитывая замечание Блейза Фримана, сделанное в этой связи: «Я молюсь, чтобы Бог помог мне заплатить за это», можно сделать вывод, что условия были не очень благоприятными для должников. Добавим, что агенты Секстона пытались обменять польские талеры на золото или французские кроны в Амстердаме и Антверпене, но столкнулись с трудностями. Обмен можно было осуществить, но только с потерей 5 пенсов за фунт стерлингов.

Несмотря на временные трудности, которые возникли, например, во время корреспонденции торговых агентов Секстона в начале 2-й половины XVI в., то есть в годы репрессивных ганзейских мер против английских купцов в Прибалтике, следует отметить, что в елизаветинские времена в Англии запасы наличных денег значительно увеличились. Это произошло отчасти в результате развития ее внешней торговли и благоприятного хода «революции цен» и отчасти из-за грабежей английскими каперами и корсарами, которые захватывали грузы испанского серебра. Конечно, даже к концу столетия раздавались жалобы на нехватку серебряных денег и голоса протеста против экспорта металлических денег за границу. Но только в начале следующего столетия эта проблема стала актуальной. С тех пор английские купцы все чаще жаловались на спад торговли с Балтикой, поскольку им нечем было платить за товары, импортируемые из этого региона. Трудности, с которыми столкнулась Истлендская компания в этот период, во многом объясняют слабость Англии на Балтике в ее соперничестве с Голландией. Изделия ее текстильной промышленности были основным товаром, предлагаемым в обмен на продукцию Прибалтийских стран, так что, как мы уже видели, это была двусторонняя торговля. Но балтийская торговля Голландии была частью широкой международной торговли, сосредоточенной в Амстердаме. Голландцы имели огромное преимущество перед англичанами в том, что касается судоходства и фактической организации торговли, которая у них в значительной степени основывалась на кредитных и вексельных операциях, а также на наличных деньгах. Следовательно, они не страдали от последствий балтийской инфляции в такой степени, как англичане. Кроме того, голландцы применяли систему авансов в счет будущих поставок, благодаря которой могли более гибко реагировать на условия на балтийском рынке, чем англичане, которые сильно зависели от сиюминутной ситуации.

Нехватка источников (как мы уже говорили, акты и постановления Истлендской компании сохранились только с 1616 г.), к сожалению, не позволяет нам приступить к более подробному обсуждению организации английской торговли на Балтике во 2-й половине XVI в., особенно проблем кредита и вексельные обменные операции, переводы денежных средств и наличные операции. Эти вопросы были предметом более подробного изучения в отношении XVII в., но недопустимо применять выводы, сделанные в более поздний период, к Елизаветинской эпохе, поскольку со времени кризиса в балтийской торговле в царствование Якова I возникла иная ситуация.

В заключение интересно напомнить, каким образом Истлендская компания осуществляла контроль над техническими аспектами торговли на Балтике, особенно для обеспечения соблюдения торговцами и капитанами судов определенных обязательств как перед Истлендской компанией, так и перед таможенными органами в проливе Зунд и на Эльбинге. Чтобы уменьшить вероятность, что капитаны судов будут прибегать к мошенничеству, и избежать любых споров с Данией по поводу надлежащего таможенного контроля, которые могли возникнуть в результате этого, хартия Елизаветы 1579 г. оставляла за компанией право требовать, чтобы капитаны судов, отправляющихся в Балтийское море, вносили поручительство в качестве гарантии того, что будут соблюдать все требования компании и оплачивать требуемые таможенные сборы. Перед отплытием на Балтику капитан судна, зафрахтованного членами компании, обращался к ее казначею, который выдавал квитанцию на сумму 50 фунтов стерлингов в счет уплаты таможенных сборов в проливе Зунд, в Польше и при герцоге Прусском. Он также обязался не брать на борт товары, принадлежащие купцам, не являющимся членами компании, и перевозить вверенный ему груз непосредственно в Эльбинг, а не в какой-либо другой порт на Балтике. Затем, после заявления казначею компании или другому представителю, что перед отплытием он сообщит точную стоимость взятых на борт товаров, капитану выдавался сертификат, дающий право торговцам, являющимся членами компании, загружать его судно. С этими действиями были связаны соответствующие счета и квитанции, одна из которых, например, содержала точный перечень товаров, которые судно перевозило в Прибалтику. После проверки английской таможней и опечатывания этот документ должен был быть представлен таможне Зунда и управляющему английским складом в Эльбинге, который имел право и обязанность проверять привезенный груз и требовать соответствующих платежей от капитанов судов и торговцев. Чтобы избежать этих сборов, сотрудники компании неоднократно предпочитали выгружать товары, привезенные из Англии, в Кёнигсберге или Данциге, что мы обнаруживаем, сравнивая портовую книгу Лондона с таможенным реестром Эльбинга за 1587 г.

В английских портовых книгах четко указано, что английские корабли ходили в Балтийское море в основном в составе конвоев и возвращались домой таким же образом, чтобы облегчить защиту от нападений каперов и других опасностей балтийского судоходства. Во времена особой опасности, особенно в конце XVI в. и снова накануне Тридцатилетней войны, этим флотилиям предоставлялся своего рода морской эскорт для защиты от нападений. В 1628 г. Истлендская компания пожаловалась Карлу I на огромные убытки, причиненные ей Испанией, и одновременно попросила эскорт для сопровождения своих судов, отправляющихся в Балтийское море и обратно. Автор одного из таких предложений даже предположил, что необходимо задействовать 10 судов с общим экипажем в 1000 человек для такого сопровождения. Период, когда английские корабли отправлялись в Балтийское море, длился, как правило, с апреля по сентябрь, хотя встречаются случаи отправки судов в Балтийское море и в другие месяцы, что особенно характерно для торговли лондонских купцов. В таможенных реестрах Эльбинга в качестве основного сезона для английских судов, совершающих рейсы в Балтийское море, указан период с апреля по ноябрь, который определяется навигационными и климатическими, а также торговыми факторами. Довольно свободная форма организации, принятая Истлендской компанией, означала, что ее членам не ставились какие-либо жесткие ограничения и запреты. Они вели свою торговлю по собственному усмотрению и на свой страх и риск, следуя только организационным рамкам компании, довольно широко сформулированным в уставе 1579 г., определявшим ее структуру и монополию, не вдаваясь в вопрос о фактической организации торговли.

Учреждение Истлендской компании в 1579 г. стало центральным фактором в отношениях Англии с Балтийским регионом в XVI в. Это произошло на заключительном и решающем этапе борьбы Англии с германской Ганзой и стало доказательством победы современной монархии Тюдоров над средневековым союзом, который уже долгое время распадался. Эта борьба, которая, как я уже отмечал, продолжалась с конца XIV по конец XVI в., представляла собой своего рода ось английской политики в отношении Балтики: от ее разрешения в значительной степени зависело положение Англии в мировой торговле и мореплавании. Я стремился показать причины, по которым Англия проявляла интерес к Балтийскому региону, и подчеркнуть ее, по сути, коммерческие мотивы. Вот почему большая часть этой книги посвящена проблеме торговли страны с Прибалтикой, в которой польский рынок был основным и наиболее важным направлением деятельности англичан в Елизаветинскую эпоху.

Анализ торговли Англии с Прибалтикой во 2-й половине XVI в. позволил сделать вывод, что основная часть этой торговли велась с Речью Посполитой и что другие экономические районы Балтийского региона, такие как Швеция и Россия, по-прежнему играли в ней несущественную роль, и их значение возросло только в XVII в. Торговля с Польшей была важна для Англии как с точки зрения экспорта тканей (в этой области Истлендская компания уступала только купцам-авантюристам), так и с точки зрения импорта, особенно сырья и полуфабрикатов, в которых Англия нуждалась в годы расцвета своего могущества и военно-морской экспансии. В сфере импорта судовых товаров зависимость Англии от Польши и Норвегии была значительной, и можно без преувеличения сказать, что ее борьба за позиции в мировой торговле и судоходстве достигла своего самого раннего завершения на Балтике. В какой-то степени крах монополии Ганзы стал предпосылкой для будущей мировой экспансии англичан.

Также была предпринята попытка выявить социальные основы этого процесса, исследовать, какие именно внутренние факторы английского общества стали движущей силой экспансии страны в Прибалтику. Анализ социального состава Истлендской компании позволил проиллюстрировать роль богатого среднего класса, который был одним из столпов елизаветинской монархии, класса крупных оптовых торговцев Лондона и ряда других городов, которые торговали с Польшей и Россией, районом Северного и Средиземного морей, а также с другими странами Леванта и Африки в таком большом масштабе во 2-й половине XVI в. Эти купцы создали сильные торговые организации и проложили путь к дальнейшей военно-морской, коммерческой и политической экспансии Англии. На примере Истлендской компании были рассмотрены некоторые проблемы структуры и функционирования организаций такого типа, поскольку в наше время Англия обязана своим экономическим и политическим прогрессом таким организациям в большей степени, чем любая другая страна.

Политическим контактам Англии с Балтийским регионом было уделено незначительное место, и намеренно, поскольку в основном они хорошо известны, а в рассматриваемый период все еще были несколько эпизодическими. В основе их лежала главным образом торговля, и мы рассматриваем их под этим углом зрения. С другой стороны, различные эпизодические примеры кратковременного интереса Англии к политическим событиям в Польше или других странах были оставлены без внимания, поскольку они известны из других исследований и не являются существенным звеном в коммерческой политике Англии на Балтике. Работа написана с точки зрения английского исторического процесса, и анализ источников и фактических материалов проводился в первую очередь с этой точки зрения.

В заключение мы вполне можем также рассмотреть важность торговли Англии на Балтике для Прибалтийских стран и то, как следует относиться к этой торговле с этой точки зрения. Отметим, что балтийская торговля Англии, Голландии и других западноевропейских стран оказала неблагоприятное воздействие на экономические и социальные условия стран Центральной и Восточной Европы, что негативно сказалось на их дальнейшем развитии. Экспансия западных стран в Прибалтике, которая приняла форму эксплуатации огромных сельскохозяйственных и лесных ресурсов региона, безусловно, создала мощный стимул для развития сельского хозяйства, лесоводства и т. д. Но это также придало этому прогрессу довольно четкое направление – на одностороннее развитие сельского хозяйства и слабый рост, а порой и резкий спад промышленного производства. Это было вызвано чрезмерным экспортом зерна, древесины и сырья одновременно со значительным импортом промышленных товаров. В связи с этим уровень цен на сельскохозяйственную и промышленную продукцию в Польше XVI в. был гораздо менее благоприятен для промышленного производства, чем соответствующая ситуация на Западе, и на рубеже веков польская промышленность начала приходить в упадок. Приток иностранной промышленной продукции, даже той, которые сама Польша в то время не производила в достаточном количестве, неизбежно должен был негативно сказаться на ценах на польские ремесленные изделия, с другой стороны, массовый экспорт польского продовольствия и сырья в сочетании с другими факторами повысил стоимость жизни ремесленников и издержки производства. В Польше уровень цен на сельскохозяйственные и ремесленные товары был менее благоприятным, чем на Западе, в частности, из-за массового экспорта зерна и различных продуктов лесного хозяйства и животноводства. Великий кризис и рост цен, произошедшие во 2-й половине XVI в., еще больше усугубили неблагоприятную ситуацию для польских ремесленников.

Оценивая торговлю Англии с Прибалтикой с точки зрения интересов и развития Прибалтийских стран, необходимо обратить внимание еще на один фактор. Хотя следует подтвердить, что в этот период у этих стран был благоприятный внешнеторговый баланс, необходимо подчеркнуть, что положительное сальдо оставалось главным образом в руках богатых купцов из нескольких портовых городов, в первую очередь из Данцига. Это способствовало росту экономической зависимости сельскохозяйственных производителей во внутренних районах от богатых прибрежных оптовиков и концентрации крупных состояний в руках торговцев. Дворянство также извлекало значительную прибыль из этой тенденции. Поскольку в существующих условиях не было смысла вкладывать прибыль от экспорта в промышленность, Прибалтийский регион стал своего рода экономической колонией Запада, как справедливо заметил Маловист. Только к Швеции это наблюдение неприменимо, но у нее была другая экономическая структура и слабо развитое сельское хозяйство, едва покрывавшее собственные нужды страны.