(Спускается на три ступени и, войдя в галерею, резко отдергивает занавес.)
Смотрите!
Начинает смеркаться. Через широко раскрывшуюся галерею видна в сумерках площадь Таблада, заполненная толпою. В центре ее — кемадеро, огромное сооружение, все в языках пламени; видно множество костров, столбов и людей, приговоренных к сожжению, одетых в особого рода балахоны и едва различимых сквозь дым. Бочки с горящей смолою и нефтью, подвешенные на столбах, изливают на головы осужденных свое пылающее содержимое. Женщины, которых пламя обнажило, пылают, привязанные к железным кольям. Слышатся крики. На четырех углах кемадеро — четыре гигантские статуи, изображающие четырех евангелистов; эти статуи красны от пылающих углей. В статуях проделаны дыры и щели, через которые видны головы воющих людей и их движущиеся руки, похожие на горящие головни. Чудовищная картина человеческих мук и великого пожара.
Король и королева смотрят в ужасе. Гучо под столом вытягивает шею и тоже пытается рассмотреть все это.
Торквемада в экстазе не в силах оторвать свой взор от кемадеро.
Торквемада
О восторг, о торжество, о слава!Вот милосердие — ужасно, величаво!Прощенье проклятым! Ведь сей костер земнойТам, под землей, в аду погасит вечный зной.Путем сияющим ты души подымаешь,Род человеческий ты к раю приближаешь,О, слава пламени и дьявола позор,Благословенный и спасительный костер!Вот — милосердие! О, как ласкает пламя!Свободны стали все, кто были тьмы рабами.Прощенье! Благостность! Сиянье без конца!Жизнь! Созерцание господнего лица!Отбытье славное! Смерть лучшая на свете!Жиды, еретики! Вы все мне точно дети,—Я выпестовал вас. Ценой ничтожных бедБлаженство куплено. Изгоев больше нет,Нет больше проклятых. Для всех благословеньеОткрылось в небесах. Какое пробужденье!Вот торжество любви! Вот чудеса ее!И можно позабыть страдание свое!
Крики из костра.
А, воет Сатана! Теряет подопечных!Вой, вечный каторжник, в своих застенках вечных!О, как он заскрипел зубами у ворот,Когда я накрепко захлопнул адский вход!За темной он стеной теперь один рыдает."Всегда" и "Никогда" — над ним слова пылают.
(Смотрит на небо.)
О, рану страшную я вылечить взялся.Господень рай страдал; имели небесаВ утробе у себя болячку, ад горящий.К той язве применил я свой огонь целящий.В лазурных небесах остался лишь рубец;На теле у Христа нет раны наконец.Осанна! Сгинул ад. Все кончено. СтраданьяПрекращены.
(Смотрит на кемадеро.)
Огня державное пыланье!О, угли, головни, сухих поленьев треск!В горниле огненном рубинов алый блеск!Сияй, пылай, костер! Пусть в звезды превратятсяВсе искры, что в дыму пожарища клубятся.Вне тел, как вне одежд, взлетают души ввысьИз сей купели мук! Все рады! Все спаслись!Эй, враг мой Сатана! Что скажешь?
(В экстазе)
ОчищеньеСвирепым пламенем! Акт веры! Свет спасенья!Под взглядом господа он, Сатана, и я —Две двери разные, два мастера огня:Он губит смертных, я их награждаю раем.Мы оба палачи, но, муча, созидаем.Он — зло, а я — добро; я — небеса, он — ад.Я воздвигаю храм, а он разводит смрад.И тьма дрожащая с нас не спускает взгляда.
(Оборачивается к казнимым.)
Ах, я спасаю вас, возлюбленные чада!В купели огненной плывет страданья крик,Но только на один переходящий миг.Хулите вы меня? Вы скажете спасибо,Когда увидите, чего избегли, ибоЯ с вами точно так сурово поступил,Как мог бы поступить архангел Михаил.Вы белых ангелов увидите сегодня.Там, над чудовищною этой преисподней,Склонились ангелы и тешатся, глядятВ колодцы серные, в опустошенный ад.И ненависти вопль едва успеет взвиться,—Как захлебнется он, в песнь счастья превратится.Ведь сам я мучился при виде ваших мук,Щипцов, тисков, клещей и вывернутых рук.И вот все кончено. Спасайтесь! Мчитесь вольноВ рай!
(Наклоняется, как бы глядя под землю.)
Гибни, Сатана! Потешился! Довольно!
(Выпрямляется.)
Молили бога мы, и поддержал он нас.Вне бездны человек. Через огонь сейчас,Через крылатый дым вы радостно идете.Бессмертный разум ваш спасен от бренной плоти!От смертного греха освобождаю всех.У всех есть свой порок, ошибки или грех;Чудовище свое в любой натуре жило,И крылья грызло ей, и свет ее гасило.И ангел погибал. И дьявол им владел.Теперь сияет все. И царственный разделТам, в ясности могил, перед Христом творится.Дракон испепелен. Лети, душа, как птица!Вы, ада пленники, из тьмы стремитесь ввысь!Свобода вам дана! О вечность, изменись!
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Ночь. Терраса тайного королевского сада в Севилье. Терраса очень широка. Справа и слева к ней ведут обсаженные деревьями аллеи. В глубине терраса переходит в лестницу, ступеней которой не видно. Эта лестница, соединяющая террасу с самой отдаленной частью сада, тянется во всю длину террасы. Те, кто поднимается по этой лестнице, видны сначала до пояса, затем фигуры их все более вырастают, пока, наконец, они не оказываются на одном уровне с полом террасы. На террасе — мраморная скамья. Нижняя часть сада теряется в темноте. На заднем плане — горы. Тишина. Уединение. Всходит луна.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Торквемада, Гучо.
Они выходят из правой аллеи. Гучо ведет Торквемаду, прижимая одной рукой к груди свои погремушки, а другой протягивая Торквемаде ключ.
Гучо
Учтите, мой отец: не кто-нибудь, а яВручил вам этот ключ от сада короля,Я, Гучо, — короля, что выше упомянут,Шут. Вот кто я таков! А что здесь делать станут,Какой преступный акт здесь должен быть свершен,Я не могу сказать: я не осведомлен.Надеюсь я, что тут останетесь вы самиИ собственными всё увидите глазами.Права церковные решил король попратьИ девушку одну у жениха отнять.Вот все, что знаю я. Шутом служу, буффоном.Смешу!..
Торквемада берет ключ у Гучо.
(В сторону)
Доносы — зло. Но хуже быть сожженным.Прощайте! Выбрал я! Нет, мне не по нутруВ часы аутодафе блеск придавать костру.Сверкая разумом, быть свечкой не намерен.И вот ведь в чем вопрос: кому сейчас я верен?Себе! И этого достаточно вполне.И надо быть глупцом, чтоб разглядеть во мнеАскета, мученика, хилого героя.Нет, смерти я боюсь. И руки я умою.К тому же холоден останется король,Коль буду я гореть. Король могуч не столь,Как этот старичок. Старик лишь пальцем двинет—И на землю его величество низринет!Нет! Шкура, черт возьми, мне дорога своя!Я предал. Уцелел. И удаляюсь я.
Торквемада
(разглядывая ключ, в сторону)
Король! Ему грехи я отпустил — и что же?О мерзопакостность!
Гучо
(удаляется в глубь террасы, бросает взгляд в чащу сада, в сторону)
Кто там в саду? Похоже,Что к нам они идут. Насколько я пойму,Их трое. Почему? Оставим "почему"…Пускай все гибнет здесь, все рушится, но я-тоСпасусь!
Торквемада
(разглядывая сад, в сторону)
Вот тайный сад! Убежище разврата!
Гучо
(в сторону)
Идут. Я скроюсь.
(Уходит в ту сторону, откуда появился.)
Видно, как по лестнице поднимаются и входят сначала маркиз де Фуэнтель, затем дон Санчо и донья Роза в монашеской одежде, как в первом действии. Маркиз ведет их, приложив палец к губам, осторожно оглядываясь по сторонам.