Тот еще тролль
Шрифт:
Но сотня! Сотня, мать их лесную, волосатых серьезных мужиков, баб и детей, собравшихся в одно место и конкретно под мою ответственность…
Впрочем, попала нога в колесо — так пищи, но беги!
— Мне, — хмуро смотрю на капитана егерей, — потребуется помощь. Причем, как бы это сказать, не совсем государственная.
— В меньшей степени ограниченная законами? — быстро догадался Кацман. — В целом, ты прав… И я даже знаю, кто нам с тобой в этом деле поможет!
Ого… Уже «нам с тобой»? Может, я зря негодовал на бывшего опричника, и тот не собирается бросать меня на острые камни?
— Тут нужны дворяне, — понимаю я неизбежное. — Только раз — лояльные государю, два — имеющие местный интерес…
— Три, — перебил меня егерь, — недостаточно местный для того, чтобы подмять тебя и твое начинание под себя целиком. Так, частично…
— Частично-то нормально, — вздыхаю. — Вот только где бы их таких взять дворян-то?
— Я тебе удивляюсь, Ваня, — Кацман поднялся на колесо. — То ты внятен и умен, то — балбес-балбесом!
Балбес… В голове негромко щекнуло.
— Точно! — догадался я. — Баал, кто же еще! Нынче же им напишу!
— Лучше не всем им, а прямо хозяину твоей БУРСы, — посоветовал капитан, подкатываясь к двери. — Судя по тому, как тот с вами, дураками, носится, и сколько всего полезного сделал для сервитута, человек он неплохой. Или даже прямо хороший. Одна просьба, Вань, — потребовал напоследок государев человек. — Ты это письмо — для начала — перешли мне. Мало ли…
Капитан, не прощаясь, выкатился за дверь.
Как собирались, так и вышло.
— Мне нравится эта идея, — сообщил мне Баал-младший по телефону. — С одним условием.
Я насторожился.
— Квота и приоритет. В поселке… Как его, кстати? Сон Ильича? Кто такой «Ильич»? Впрочем, неважно. Будешь строить жилье, нужно будет всякое… магазины, околоток, детский сад, гимназия, реальное училище… И не переживай, с этим поможем. Рабочие места там будут обязательно, и их, в первую очередь, занимают наши люди.
— Я так понимаю, выпускники БУРСы? — спросил я, и не очень сильно удивился, получив утвердительный ответ.
— Ты, главное, не расслабляйся и не обольщайся, — почему бы не посоветоваться с начальством, да еще и благостно к тебе расположенным? Вот и Иватани Торуевич Пакман поддержал и саму идею, и методы ее воплощения, и даже привлечение рода Баал. — Бавлинские — ребята себе на уме, пусть и ведут дела честно. Обязательно выспроси — чего конкретно они от тебя — и всех вас — захотят.
— Так он и ответит, — усомнился я.
— Ответит, если грамотно спросишь, — парировал завлаб.
— Мне бы уметь еще, в смысле, спрашивать, — откровенно прибедняюсь, но таковы уж правила игры.
— Никто лучше эльфов не умеет плести словесное кружево, — резонно замечает шеф. — Особенно, родовитых и страшно древних. Помню я гимназические уроки эльфийского — два слова могут быть прочитаны семью способами, да означать при этом сто сорок отдельных понятий… Будет сложно — спросишь Гил-Гэлада! И еще один совет…
— Весь внимание, — говорю.
— Не делай поселок чисто тролльим, — посоветовал умный человек. — И чисто снажьим. И гномьим тоже не надо, а уж уручьим…
Вскоре на бывшей уже строительной площадке зазвучали первые — живые — детские голоса.
Глава 9
Беспокойство… Ощущалось.
Некоторое время я не мог понять, что это такое и с чем связано… Ну, бывает, забыл.
Вано Иотунидзе слишком давно был юн, троллем же — настоящим горным к’ва, а не местным недоразумением — был всегда.
О том, как у троллей происходит размножение, я уже рассказывал… В общих чертах. Прочие междуполовые связи характер имеют такой же, что и размножение.
То есть, случайными — не бывают.
— Пойдем на променад, — предложил Зая Зая, узнав о сути моего беспокойства. — Горгонзола! Тепло, солнечно, птички поют!
— Почки, — шучу, — набухают!
— Ты чего, какие почки? — не понял орк. — Август почти!
— Вот эти, — тыкаю пальцем в район орочьей поясницы.
— А, эти могут, — согласился мой друг. — Особенно — после пяти литров пива… На каждую. Ну так что, двинули?
Горгонзолой в этом мире и этой Казни называют мощеную улицу, пролегающую через нарочно сделанный безопасным центр сервитута.
Центр — на равном удалении от всех местных микрохтоней, не считая Змеиной Горки — место, одинаково неудобное для всех жителей окраин, представляет собой целую улицу: вроде культурной площадки, достаточно вытянутой в длину.
— Там музыканты, — пояснил Зая Зая. — Забегаловки. Девушки всякие ходят туда-сюда… Всякие — не в смысле нехорошести, но разных рас! Может, и тролльи встретятся тоже…
— Интересно, — сказал я. Потом хлопнул себя ладонью по лбу. — Карта же… Давай смотреть!
Нашли карту, я присмотрелся: если той верить, Горгонзола пролегает примерно там же, где в старой реальности — улица имени товарища Баумана.
Только не вся, а как бы отрезок: от Кольца до выстроенного и здесь визиотеатра: в моем мире тот несколько раз сменил название… В итоге получилась «Родина», в этом же театр как был «Фантазией», так ей и остался. Еще вместо латинского «визио» местные активно применяют греческое «кино». Хотя, как мне помнится, правильно должно быть иначе: «кинэ».
— В кино, — предлагаю, — сходим?
— Дорого, — усомнился Зая Зая. — Хотя действительно, чего это я?
Полученные недавно наградные деньги привели орка сначала в экстаз, после — в некоторую задумчивость… Однако, об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.
Знаете, что-то будто толкает меня под руку. Вспоминаю подробности, и сразу же понимаю: этот мнимый отрезок ограничен числом в «пятнадцать тысяч или чуть больше» — и чего именно «тысяч», понять, покамест не удалось.
— Действительно, — отзеркалил я слово друга. — Идем!
До места доехали на таксомоторе: Зая Зая заупрямился, трицикл вести отказавшись.
— Во-первых, движок дышит на ладан, — пояснил орк. — Во-вторых, там, на месте, машинку будет просто негде оставить.
— Сопрут? — удивился я, и немедленно получил утвердительный кивок. — У меня?
— На тебе, — резонно ответил орк, — не написано, что ты — это ты. Тем более, нет особого значка и на трайке тоже… Поехали на травмае!
— А он разве тут? — день удивлений продолжался. — Мне казалось, от моста до КАПО…