Чтение онлайн

Я развернулся, смешно выставив перед собой посох.

На недальней стене оказалась надпись, сделанная чем-то ярко-алым — помадой? — по бежевому камню стены.

Прочитал. Вздохнул — про себя, чтобы не обижать девушку уже окончательно.

— И правда, — говорю, — похоже…

Сердечко еще было, да. И сама надпись, отчего-то на местном гномьем, мне прежнему казавшемся хохдойчем.

Vanja und Tanja = Die Liebe.

Беспокойство… Никуда не делось.

Вы спросите, мол, а как же Танечка, девушка, во всех отношениях замечательная?

Так я отвечу.

Для начала, вопрос межвидового барьера — проницаемого, но все же — никуда не делся.

Во всяком случае, от меня: ситуацию надо было тщательно обдумать, все взвесить, принять обоснованное решение… Короче, выключить ненадолго Ваню Йотунина, Вано же Сережаевича Иотунидзе — наоборот, включить.

Кроме того, даже если признать несостоятельной первую основательную причину…

Нет, стоп. Когда я говорил о Вано Иотунидзе, я не имел в виду того, чтобы снова превратиться в него одного… Так, посередке между «было» и «стало».

Начнем заново.

С девушкой Танечкой я был знаком совсем недолго — часа четыре или около того. Мне прежнему вообще бы показалось, что мы повидались с ней мимолетно, я нынешний… Просто опасался форсировать события.

Был и третий момент, он же — причина, она же — в-третьих.

Нынешнее мое беспокойство было об ином: я почти совсем перестал колдовать. В том, старом, привычном мне, смысле.

Не скажу, что в этом мире проблем и задач меньше, чем в прошлом — и тех, и других, примерно то же количество, пусть и различия — неимоверны. Однако, все местные задачи решаются… Теми же самыми методами.

Грамотное общение, социальные связи, сила — почти исключительно грубая, физическая. Особенно, конечно, связи — без них никуда во всех мирах! Только не колдовство.

В том, старом, нормальном, мире, магия была — как воздух. Всякий взрослый человек колдует как дышит… Здесь — даже показывать владение стихиями — опасно. Особенно, такому, как я. Особенно, всеми стихиями сразу, если вы понимаете, о чем я. Плюс еще некромантия.

Главное правило практикующего мага никуда не делось: чтобы колдовать, нужно колдовать… Надо, обязательно надо устроить что-нибудь этакое, по-волшебному! Только следы замести заранее. В несколько ложных слоев. И с Таней-Танечкой повидаться обязательно: поговорить, еще раз присмотреться, переждать очередной бунт девичьих гормонов… Вдруг пройдет само собой?

«Не пройдет же, уазро ахалгарда хар!», возразил мысленно кто-то мудрый внутри меня самого.

Сейчас меня ждала встреча куда менее радостная, но и намного более нужная.

Началась та с сюрприза, и не скажу, что неприятного.

Адрес, названный мне Гвоздем по телефону, никаких воспоминаний не вызвал — просто потому, что в той Казани звучал совершенно иначе: и название улицы, и номер дома. Центр и центр — не так далеко от Горгонзолы, и совсем рядом с Лысой Горой, на которой не оказалось университета, зато имелось кое-что другое… Впрочем, об этом как-нибудь позже.

— Во! — сообщил мне Гвоздь вместо приветствия. — Зырь!

Глядеть полагалось на алхимического вида аппарат, металлически блестящий округлым боком сквозь толстое стекло.

— Солидно, — согласился я, сам пока не зная, с чем. — Масштабно. А что это?

— Если в целом, то дом Кекина, нах, — обрадовал меня снажий микро-босс. — А так — пиво! Вона же, вывеска!

«Pivovarnya na payakh Tupkoff I Synovja», удалось мне прочитать с первого же раза. Расту!

Дом купца первой гильдии Кекина оказался на том же самом месте, где я привык тот наблюдать… Лет сто своей прошлой жизни, или даже дольше.

Не поручусь за улицы и другие дома, но вот само здание… Я ведь говорил, что тролли идеально чуют земельные координаты? Нечто вроде побочного действия сродства с магией земли?

В смысле — не говорил? Чтобы я — и не похвастался? Хотя… Весь в делах, весь в делах. Теперь вот — сказал.

Жизнь обрела чуть больше смысла: такие вот локальные привязки иногда напоминают мне о том, кем я был когда-то… И остался сейчас!

— Нам, типа, внутрь? — уточнил я, хотя уличную табличку видел уже отчетливо, и адрес совпадал с названным мне ранее.

— Там, — пояснил снага, с натугой открывая тяжелую, дубовую, черной бронзой обитую дверь, — и поговорим, нах!

Внутри оказалось чисто и светло. Даже очень чисто и светло, если брать во внимание личность, меня сюда пригласившую. Скатерти, салфетки… Люди!

Не в смысле того, что народу было изрядно — хотя его было. Люди-официанты — признак если не заведения высшего класса, то чего-то вроде того.

— Типа, пивоварня? — решил я уточнить у Гвоздя прямо на ходу.

— Бери выше, нах, — горделиво ответил тот. — Пивной ресторан! Снага, правда, вход воспрещен… Правильно, нах.

— А ты как же? — я ведь обратил внимание на то, с какой приязнью мой чичероне обменялся кивками с вооруженным до зубов сторожем заведения.

— Троллям можно, — удивительно тихо засмеялся снага. — А я, типа, с тобой!

Прошли внутрь: официантка (человечка!) провела нас куда-то в угол, где, отгорожен от зала легкими стенками, обнаружился отдельный кабинет.

— Если серьезно, — начал снага, забыв добавить привычный речевой мусор, — то у меня к тебе, Индеец, серьезный разговор. Прямо очень серьезный.

— Излагай, — предложил я. — Только сначала… Проясни за ресторан, а то я ж от любопытства помру прямо тут!

— Э, не надо тут «помру»! — протест снага вышел даже несколько комичным. — Я это, типа, заведение, вот неделю как… В кромелн… Комарен…

— Кормление? — поддержал я лингвистические изыскания.

— Да! Дед сказал, присмотреть. Я и вот. Все серьезно!

Снага вдруг бросил эмоционировать и сделался несколько мрачен.

— Мне от тебя, Индеец, нужно слово, — сообщил он. — Слово пацана, расшибиться об асфальт! Не как обычно, дал-взял, а вот прям натурально.

— На крови? — нет, не шучу. Снага заговорил как нормальный человек… Какие уж тут шутки!

— На ней, — согласился Гвоздь.

— Давай, — вздыхаю, — текст своей клятвы.

Жаровню нам принесли через три минуты: и саму ее, и все, что полагается в таких случаях. Скрежетнуло колесико поджигалки, загудел в потолочной вышине вытяжной вентилятор.

— … ни словом, ни делом, — завершил я стандартную — для этого мира — формулу полной клятвы.

Огонек, до того едва теплившийся в ворохе ароматических палочек — нарочно наваленных на жаровню — вдруг вспыхнул в мощь небывалую, но так же быстро и погас. Кто бы ни принимал мою клятву… Принял.