Тот еще тролль
Шрифт:
«Ага», думаю. «Хаджибей — видимо, Одесса. Интересно, она сервитут или не как тут?»
— Раньше можно было пройти до самой Горки — которая Змеиная, выходов было штук шесть, три на Казанку, ну и в разных других местах.
— А потом, — догадался я, — очередная хрень, то есть, хтонь?
— Ну да, Инцидент же, — согласился Пакман. — Швейцария…
О том, что такое «Швейцария-на-Казанке», я, конечно, уже знал. Странно было бы: жить в двух шагах буквально от хтони, и совсем той не интересоваться!
Это такой холодильник. Нет, натурально!
Сейчас в Казни-Казани лето, заканчивается июль: представителям видов и рас, не наделенных тролльей терморегуляцией, жарко, и даже очень. Однако, там — внутри хтони — постоянно зима. Если бы не разного рода мерзлые твари, можно было бы кататься на лыжах: снег, холмы…
— Тоннели, в которые ты пойдешь — хорошо хоть, что недалеко, — вещал Иватани Торуевич, — сейчас почти все залиты бетоном. Прочным таким, армированным — но и сквозь него иногда лезет… Всякое. Поэтому — бери ружье. Пользоваться умеешь?
— Немного да, — ответил я радостно. — Патроны, магазины, затвор, спусковой крючок. Наставить дульный срез на врага, снять с предохранителя… Одна проблема.
— Какая? — подобрался шеф.
— Я, типа, тролль, — специально подпускаю уличного тона. — Нам, типа, нельзя! Так Кацман говорит.
— Говорит он! И я поговорю, только уже с ним самим, — ответил Колобок. — Ты, Ваня, государственный служащий, приравненный к двенадцатому рангу. Это… Поручик, если в армии. Тебе огнестрельное оружие не просто можно, оно тебе прямо положено! А я все думаю, отчего ты не забираешь и не носишь табельный револьвер…
— Несколько раз, — хмурюсь, пытаясь попасть ногой в перекрутившуюся штанину скафандра, — спрашивал. Господин капитан — ни в какую, наотрез! Нельзя!
— Зачем-то это ему надо, — покивал нашим общим мыслям шеф. — Ничего. Бери ружье, пока тебе хватит… Патронов, вон, пару пачек, больше не надо, меньше не стоит. Если что…
— Если что, — повторяю недавнюю инструкцию, — громко крича в эфире, бежать в сторону поста контрольной группы!
Кстати, о контрольной группе: до чаемого поста я дошел быстро — как раз расчетные двадцать минут.
Встретили, то есть встретил, хорошо, то есть — нет: деловито, собрано, без лишних слов и эмоций. А еще, как я заметил, наглухо пропала внешняя связь, осталась — только внутренняя.
— Корнет Радомиров, — отрекомендовался одинокий хуман, юный даже сквозь визор шлема. Голос, конечно, звучал по местной радиосети. — Нас… Меня. Предупредили… Господин, — мне показалось, или среди негромких помех прозвучало вечное презрение военного к гражданским? — Йотунин?
— Губернский секретарь Йотунин, если угодно, — парирую. Терпеть не могу снобов, особенно — юных! — Шаман. Тролль.
— Примите извинения, Ваше Благородие, — сдал назад юнец. — Нервы. Обстановка. Одиночество.
— Благородие — необязательно. Давайте, что ли, без чинов! — никогда не думал, что навыки и знания, вбитые в подкорку унтер-офицера Иотунидзе еще в Ту войну, когда-нибудь еще пригодятся… Ан нет, извольте!
— Тогда я — Ингвар Ингварссон, — протянул перчатку скафандра корнет Радомиров. — Не кхазад. Просто так вышло… Семейство мое…
— Иван Сергеевич, — безчинно отрекомендовался, в свою очередь, и я сам. — О делах семейных поговорим позже и не здесь. Пока же… Давайте экономить ресурс! Вы, я вижу, в боевом скафандре, мой же, скорее, прогулочный — просто намного меньше баллоны. Меня прислал Пакман, завлаб номер…
— Осведомлен, — кажется, корнет, все же, немного обиделся. Да и ладно: мне с ним детей не крестить… Надеюсь. — Здесь — все записи, — из перчатки в перчатку перекочевал армейский инфор: нечто вроде магнитного накопителя, нарочно помещенного в сверхпрочный корпус.
— Угодно ли, — принимаю предложенный тон, — передать что-то на словах?
— Затылок бы почесать, — вдруг сообщает корнет человеческим голосом. — Да нельзя… Еще раз извините, Иван Сергеевич. Не знаю даже, что на меня нашло…
Зато я, блин, знаю.
Светлая тень показала: округу опутали… Эманации. Не просто остаточный фон, но злая и деятельная воля некоего существа, что страшно не любит людей как таковых, и не менее сильно предпочитает тех в пищу!
Присмотрелся, потянулся, двинулся мыслью по одной из нитей — больше всего напоминающих паутину! Нашел.
— Так, на словах, — вспомнил Радомиров. — Осмотрены выработки с пятой по двадцать первую и хранилища семь, девять, двенадцать. Имущества на… Не помню, но это есть в отчете. В двадцатой выработке сохранились останки существа класса опасности неустановленного, но высокого. Ценность ингредиентов… Точную сумму не назову, но много. Да и в целом, отдельную экспедицию за останками считаю оправданной — как минимум, окупится!
Вот это вот «не помню», «не назову» относительно самых важных деталей доклада… Признак, симптом, звоночек.
Колдовать в скафандре можно. Тот даже не очень-то и мешает, если вам не нужны для волшебства подпорки: жезл-концентратор, волшебные кольца, шаманский бубен. Ну, вы же помните…
— По слову моему — явись! — картинно взываю к духу эльфийского царя. Это спецэффекты: стараюсь для корнета Радомирова. Тот уже немного не в себе, но память пока сохранил — и воспоминания армейца обязательно проверят те, кому положено.
Гил-Гэлад соткался сразу же: времени и правда оказалось в обрез.
— У, как все запущено, — протянул древний владыка. — Знаешь, что, потомок… Глуши давай этого, ну, — величественный взмах руки в сторону ошалевшего от явленного корнета, — хватай его, можно прямо на плечо, и беги…
— Куды бечь? — интересуюсь, подхватывая медленно оседающего наземь военного. Заклинать иммобилизаторы я научился чуть ли не раньше, чем ходить… Тролль же!
— А вон, — эльф показал совсем в другую сторону.
Из приемной арки телепортатора мы вывалились вдвоем и в полном комплекте: вопреки опасениям, мембрану не закоротило, руки, ноги и даже головы наши остались при нас.
В лицо мне тут же уперся сноп ослепительного света: прожектор.
— Стволы на землю! Руки в гору! — требования сопровождались разными неприятными звуками: например, будто раскрутился ротор электродвигателя.
«Пила, что ли», подумал я невпопад, быстро, но аккуратно, опуская на пол ружье, и сразу же поднимая руки. «Ладно».