Чтение онлайн

Вот еще и чувство юмора, раньше уверенно застывшее на отметке «мужик споткнулся, гыгы, смешно», теперь выдавало в орке существо какого-то иного, более высокого, разряда… Наверное, именно таков легендарный героизм.

Впрочем, это все мелочи. Главное — то, что я так никуда и не пошел: играл в тюленя, только синего и худого. Лежал, смотрел в потолок, иногда принимался читать, кровеизглазно продираясь через местную нерегулярную латиницу. Ел, но всего шесть раз, по три в день. Выработал решение: если культуры не наблюдается вокруг, буду создавать ту сам!

Так прошли выходные.

В понедельник же… Бойтесь желаний, ибо они ведь исполнятся!

— Пора вводить тебя в курс дела, — сообщило начальство тем утром. — Всего дела, а не только вот этого… — Завлаб повел пухлыми пальцами, будто очерчивая границы этого самого. — Для начала — пойдем в подвал… Только ты оденься.

Колобок встретил меня видом необычным: помимо привычных уже партикулярных брюк и рубашки, выглядывающих из-под рабочего халата, Иватани Торуевич оказался обряжен в что-то навроде охотничьей жилетки и болотных сапог.

И жилетка, и сапоги отнюдь не выглядели на Пакмане чужеродно: было видно, что надевает те он не то, чтобы очень часто, но и не сделал это впервые.

Спрашивать о несколько странном наряде я — сразу — не стал. Зная характер завлаба, был уверен: вскорости тот сам обо всем расскажет.

— Я, вроде, одет, — отвечаю. — Только перчатки и маску…

— Не в этом смысле. Открой шкаф номер ноль!

Содержимое нулевого шкафчика — на дверце действительно было написано, причем буквами заглавными, слово NOL' — для меня было загадкой.

Даже тайной, причем — манящей.

Особым своим зрением я разглядел уже тонкие эфирные нити, даже струны — настолько звонко те были натянуты. Оконечный клубок удалось распутать с первой попытки: конструкт представлял собой заклятие отвлечения внимания, простую сигнализацию и некоторое препятствие взлому дверец. Последнее, что характерно, было привязано к личному эфирному слепку Иватани Торуевича.

Виделся еще один конструкт — размещенный внутри самого шкафа, и потому снаружи интересный не очень.

Я-прежний, солидный, основательный, никуда не торопящийся и любопытством не страдающий, непременно взял бы паузу: строго для того, чтобы до конца разобраться в незнакомой магии… Сейчас и я стал иным, и обстоятельства — тоже. Поэтому — долой рефлексию, даешь действие!

Подошел, взялся за ручку, решительно потянул дверцу на себя.

Внутри шкафа оказалось… Вместительное пространство. Куда большее, чем предполагалось снаружи.

«Вот, значит, что за незнакомый конструкт», сообразил я.

Так вышло, что в привычном мне мире магия пространства развита слабо.

Хорошо, буду честен: я слабо той интересовался, и потому не превзошел. Слишком многое требовалось изучить, и одно казалось интереснее другого: алхимия, демонология, стихийный эфир… До некоторых областей физики попросту не дошли руки. Даже за четыреста лет долгой жизни к’ва.

Постоял, посмотрел внутрь шкафчика. Понял, что ничего интересного не достигну… Перешагнул порог, вошел внутрь. Свет под потолком зажегся сам собой.

Это был, наверное, ангар: такое, знаете, здание, состоящее будто из продольной половинки трубы, положенной на широкую сторону. Мы, юные тролли, иногда строили такие в горах — только размеру куда меньшего. То была тренировка: перед тем, как складывать из дикого камня уже свод собственного моста.

Места в ангаре было много, даже очень: часть того занимали стеллажи, разного размера ящики, какие-то подвесные системы — уйма всего!

Я вошел через малую дверь, расположенную в торце огромного помещения: с другой стороны, ровно напротив, видны были циклопические ворота — в пять или шесть моих нынешних ростов высотой, окруженные зубчатыми передачами и гидравлическими рычагами, основательные и тяжелые даже на вид.

Иватани Торуевич вкатился следом — и, зачем-то, закрыл за собой дверь.

— Ну что, — спросил Колобок весело. — Нравится?

— Внушает, — отвечаю осторожно. — А зачем…

— Оденешься — расскажу, — продолжал веселиться Пакман.

— Оденусь… Во что? — я не то, чтобы совсем не понимал, просто вариантов вокруг было куда больше одного…

— Так вот же, — ткнул перстом завлаб. — И размер, как раз, твой.

Я повернулся в указанном направлении, и увидел, и разглядел. Вот оно как…

— Раз, раз, — голос шефа звучал внутри шлема громко и четко: куда лучше, чем, скажем, в телефоне. Странное дело: я ведь, кажется, нахожусь глубоко под землей. — Как слышно?

— Слышу Вас хорошо, — вспомнил я недавнее кино. Вроде бы, отвечать полагается именно так. — Отчетливо!

— Вот и ладно, — совершенно неуставным образом обрадовался Колобок. — Посмотри, кстати: дверь закрылась? Красные маячки потухли?

Я обернулся. Луч нашлемного фонаря — почти прожектора! — высветил край того, что Пакман назвал дверю: той самой, круглой и зубастой по краю махины, что встала сейчас на место, вновь перекрыв проход.

— Потухли, шеф, — бодро отрапортовал я. — Дверь закрыта!

— Тогда… Вперед. По вешкам. Видишь их? — завлаб говорил отрывисто: так, будто это он, а не я, обряжен в скафандр, и это ему мешает дышать система, рассчитанная на человека, но не тролля.

Вешки я видел: в осязаемую темноту… Пещеры? Да, наверное. Так вот, в темноту уходил ряд зеленых маркеров, особенно ярких в свете фонаря.

— Не торопись, — прозвучала рекомендация. — Пост контрольной группы — через полтора километра, по дороге не должно быть ничего особенного, но под ноги лучше смотреть.

Да, смотреть под ноги — это самая верная рекомендация. Всегда так делаю и всем советую.

Полтора километра… Это только звучит недалеко, на самом деле — добрых две тысячи шагов, или даже больше: когда топаешь в скафандре, прилично стесняющем подвижность. Две тысячи пятьсот шагов, двадцать пять минут. Уйма времени!

Поэтому думал, вспоминал и думал снова: отличное начало экскурсии в неведомое.

— Там целая сеть катакомб, — просвещал меня шеф, наблюдая за тем, как ловко я влезаю в скафандр. — Камень ломали… Давно. Примерно, как в Хаджибее.