Чтение онлайн

Я встала, пошатываясь. Его уверенность вливалась в меня, вытесняя отчаяние.

— Что мы будем делать, Мастер?

Хань Шуо оглядел пепелище. Его взгляд изменился. Он снова стал архитектором, решающим задачу.

— Сгорели резные панели, — сказал он. — У нас нет времени искать новый наньму и сушить его. Значит, мы не будем делать резьбу.

— Но тронный зал не может быть пустым!

— Мы вставим разные материалы. У меня в подвале, куда огонь не смог попасть, лежат запасы перламутра и слоновой кости. И... — он хищно улыбнулся. — У нас есть много отличного угля. Нет, не так.

— Угля?

— Да. Я придумал. Если обжечь дерево правильно, то оно станет черным, как ночь, и твердым, как железо. Такое дерево очень долговечно, оно не гниет. — Хань Шуо поднял с земли обугленный кусок, который недавно бросил. — Бай хотел сжечь нашу работу и у него получилось. Но он дал нам новую идею. Мы подарим Императору трон из черного, обожженного дерева, с серебряными узорами. Скажем, что символ возрождения из пепла и что Империя, прошедшая через огонь, становится лишь крепче.

— Это... это гениально, — выдохнула я. — И дерзко.

— Это наш ответ. Иди умойся, Лин Вань, и ложись спать. Завтра мы начинаем жечь, но теперь сами. — Он сжал мою руку на прощание. — И спасибо, что не дала мне прыгнуть в огонь.

— Я берегла свой инструмент, — улыбнулась я сквозь разводы сажи, возвращая ему его же слова.

Он хрипло и устало рассмеялся, и мы разошлись по своим каморкам. Я чувствовала, что стена между нами стала тоньше рисовой бумаги. Мы прошли огонь и воду, и теперь готовы были идти дальше.

Проспав несколько часов, мы вновь встали на работу. Рабочие, увидев, что Мастер не рвет на себе волосы, а спокойно раздает указание, успокоились и воспряли духом. Они стали работать намного быстрее, чем прежде.

— Тигр! — командовал Хань Шуо. — Тащи сюда сосновые щиты и факелы. Мы будем делать драконью чешую.

Мы начали работу. Я смотрела и поражалась, как так красиво выходит. Настоящее искусство огня. Верхний слой вспыхивал, чернел, трескался, создавая красивые резкие переливы, потом его мы чистили жёсткими щетками и покрывали маслом. Результат был ошеломляющим. Дерево становилось бархатисто-черным, с серебристым отливом. Это выглядело строго, благородно и немного зловеще, но представляя такие доски внутри Павильона, становилось понятно, что они подходят идеально.

— Это цвет гнева, — сказала я, проводя рукой по готовой панели. — И цвет силы. Бай мерзок, но он подтолкнул нас к изумительной идее.

В середине дня, как раз в разгар работы, к воротам подъехал всадник, который представился посыльным от Бая.

— Советник Бай выражает соболезнование по поводу… несчастного случая, произошедшего у вас недавно, — произнес посыльный с ухмылкой. И даже не скрывал своего превосходства. — Он предлагает помощь. У него есть мастера, которые смогут закончить работу за вас. За скромную плату, разумеется.

Хань Шуо послушав его, медленно вышел к воротам. Он был черен от сажи и напоминал демона из Диюя, в руке держал факел, оранжевые язычки которого сменили цвет на синий. Его глаза вспыхнули золотом, показывая, как он зол.

— Передай Советнику, — тихо и медленно начл он, — что мы не нуждаемся в его помощи. И передай ему вот это.

Он бросил посыльному мешочек. Тот поймал его, развязал и побледнел. Из мешочка высыпалась горсть сажи и пепла.

— Скажи ему, что феникс рождается из пепла, а крысы в пепле задыхаются.

Глаза посыльного начали источать злобу. Он ничего не сказал, только развернул коня и ускакал, больно ударив коня.

— Теперь змея знает, что мы не сдались. Бай будет в ярости и снова начнет делать какие-то козни.

— Пусть злится, — ответила я, сжимая в руке стамеску. — Злость делает его неосторожным. А когда он споткнется, то тогда и наступит его крах.

Мы вернулись к работе. У нас не было времени на то, чтобы прохлаждаться. И сама работа нас увлекала. Мы создавали шедевр из руин, и каждое прикосновение к черному дереву было клятвой, что нас не сломить. Что мы такие же, как и это дерево. Нас сожгли и уничтожили, но в этом превращении мы стали более прекрасным, чем были.

Но внутри меня рос новый страх. Я видела, как Хань Шуо смотрел на меня вчера. Если Бай узнает не только то, что я женщина, а то, что я значу для Хань Шуо, то тогда он ударит не по дереву, а по мне, чтобы уничтожить его, ведь он его главный враг.

Нужно стать сильнее и нужно научиться защищаться. Если я не стану сильной, то тогда Бай легко нас уничтожит.

Вечером, когда все уснули, я достала из тайника кинжал и начала тренироваться. Мои движения были неуклюжими и нелепыми, но только так я могла стать сильнее и не быть слабым звеном.

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Мы переехали на остров. Теперь наш мир сузился до клочка суши посреди озера, окружённого туманной водой. Здесь нас никто не мог тронуть. Город с его шумом, пылью и интригами остался за полосой воды, словно на другом берегу бытия. Здесь находились только мы, крик птиц и Павильон, который вырастал из каменного фундамента, как чёрный цветок лотоса. Здесь мы могли спокойно завершить свою работу без мстительных помех.

Решение Хань Шуо использовать обожженное дерево оказалось мудрым. Темное дерево, как казалось, выглядело величественно, а не траурно, как все думали. Мы работали над резьбой, поскольку та сгорела в пожаре с легкой руки Советника Бая. Теперь мы создавали узор из перламутра и серебра на углях.

Я сидела на лесах под самым потолком главного зала, держа в руках крошечный резец, и врезала кусочки перламутра в черное дерево.

— Осторожно с краями, — голос Хань Шуо донесся снизу. — Перламутр хрупок. Если треснет, то придется менять весь фрагмент, поэтому будь аккуратнее.

Я взглянула вниз. Мастер стоял в центре зала, изучая игру света на полу. За последние дни он сильно изменился и не был похож на себя прежнего. Его рана пугающе быстро зажила, оставив лишь тонкий белый шрам. Но исцелившись, он казался… прозрачнее. Его кожа светилась изнутри белым, лунным светом, особенно в сумерках. Его волосы и без того седые казались сотканными из чистого серебра. Он меньше ел, меньше спал, но при этом не выглядел уставшим, скорее полным сил и ци, от которой воздух вокруг него становился холодным. Я чувствовала, как он отдалялся все дальше от человеческой сути. Словно завершение Павильона было ключом, отпирающим его земную темницу. И он… уйдет.