Чтение онлайн

Увы, лучи заходящего солнца в глаза, висевшая в воздухе пыль, всякие бугорки, бугры и бугрища, а также обломки брёвен, остатки стен и прочая серьёзно ограничивали поле зрения, однако капитан не терял надежды, высматривая, не блеснёт ли где знакомая лысина напарника...

Напарник же этот появился как всегда бесшумно, и если бы не звякнувшие о немецкий МГ-34 короба с лентами, никто бы и не заметил, что в траншее их стало на одного больше. А так...

А так -- капитан Гусев, набрав в грудь воздуха и задержав дыхание, медленно считал про себя до десяти. Чтобы не сказать, что он думает о таких напарниках, таких князьях и таких Кощеях...

Когда счёт дошёл до семи, князь, аккуратно пристроив пулемёт и короба, повернулся наконец к Сергею и вытащил, как тому показалось, из-за пазухи коричневую кожаную сумочку на узком чёрном ремешке. И протянул эту сумочку Гусеву со словами:

– Держи! Радуйся!.. То есть.. Наслаждайся! Во!
– и широко оскалился. Во второй раз за всё время их знакомства.

Почувствовав, как по спине пробежали мурашки, капитан осторожно, очень осторожно принял сумочку и так же осторожно её открыл, заглядывая внутрь. Внутри оказался немецкий полевой бинокль. Такой, как Сергей однажды видел у членов немецкой делегации, прибывшей наблюдателями на учения. Правда, в руках подержать тогда не довелось, но вот сейчас...

Князь, о котором Гусев как-то вдруг забыл, тем временем аккуратно протиснулся мимо (всё же траншея -- это вам не Тверская) и обратился к сидевшим там пехотинцам:

– Бойцы, часы есть?

Сержант, на которого Кощей при этом смотрел, отрицательно покачал головой:

– Никак нет, товарищ...
– скользнув взглядом по воротнику Кощеевой гимнастёрки и не обнаружив там не только знаков различия, но даже петлиц, на мгновение запнулся, но потом подумал, что кашу маслом не испортишь, и решительно закончил: - Товарищ командир!

– Тогда держи, - протянул ему князь наручные часы в хромированном корпусе и с чёрным циферблатом.

– Мнэ-э...
– пехотинец замялся, не решаясь взять подарок.

– Бери, говорю!
– лязгнул Кощей и пригрозил: - А то пулемёт не дам!

Угроза была серьёзная. Поскольку никаким снабжением окружённой группировки даже не пахло, патроны к советскому оружию вот-вот должны были перейти из категории "дефицит страшный" в "больше нету!". И потому многие красноармейцы, не дожидаясь руководящего волеизъявления командования, в инициативном порядке переходили "на подножный корм". Или, говоря цивилизованным языком, становились на довольствие к противнику. Несмотря на все возражения последнего. И потому сержант, услышав: "Не дам!" - вскочил на ноги и от отчаяния ринулся к Гусеву:

– Товарищ капитан! Ну скажите товарищу командиру!

– А?
– вынырнул из воспоминаний Сергей.
– Что? Что случилось?

– Товарищ капитан! Товарищ командир пулемёт отдавать не хочет!

– Пулемёт?
– нахмурился Гусев, потом повернулся к князю: - Зачем тебе пулемёт?

– А он часы брать не хочет!
– тут же наябедничал Кощей.
– А по старинным традициям отказ от подарка -- это оскорбление! А...

– Так!
– рявкнул Гусев.
– Тихо все!
– он повернулся к князю: - Какие часы?

– Эти!
– предъявил тот свой трофей и сразу, не дожидаясь дополнительных вопросов, пояснил: - На этом были. Который с биноклем.

– А пулемёт?

– Там рядом ва... то есть лежал.

– А тебе он зачем?
– чем дальше, тем сильнее Сергею казалось, что его напарник просто разыгрывает спектакль. И следующие слова Кощея, особенно интонация, с которой их произносили, только укрепила его в этом подозрении:

– Ну так... Он лежит. Никого нету. Вещь хорошая... не оставлять же, правильно?

Представив, в каком виде эта история дойдёт до Командира, Гусев помотал головой и повернулся ко второму участнику представления:

– А вы, товарищ сержант. почему часы не берёте?

– Ну так...
– замялся тот, - как же ж... это ж...

"Наверняка деревенский", - подумал Сергей и приказал:

– Берите! Товарищ Кощей честно добыл эти часы в бою, а значит, имеет полное право ими распоряжаться. А вы!
– продолжил давить Гусев, не давая сержанту возможности возразить.
– Вы хоть и младший, но командир! И часы нужны вам для лучшего исполнения своих обязанностей! Вам понятно?

– Дык...
– сержант поскрёб в затылке, нерешительно протянул руку, взял у князя часы и вдруг поклонился в пояс, коснувшись земли рукой: - Благодарствуй, Кощей-батюшка...

Важно кивнув в ответ, князь указал большим пальцем себе за спину:

– Можешь забирать. Только, - он придержал за рукав рванувшегося к стреляющему подарку бойца, - капитана попроси, пусть покажет, что и как, - хмыкнул и добавил: - Он умеет...

Укоризненно на него посмотрев, Гусев подавил тяжёлый вздох, поднял пулемёт и принялся объяснять красноармейцам, как следует обращаться с этим оружием (в голове всё время крутилось "огнеплюйная громыхалка"). А когда дошло до объяснений, что такое отсечка и для чего она нужна, Сергей, краем глаза следивший за напарником, увидел, как тот вдруг подскочил и с размаху швырнул в сторону противника что-то... что-то. А швырнув, тут же присел и прижался к стене траншеи.

Команду "Ложись!" капитан рявкнул одновременно с сержантом -- тот, как выяснилось, тоже не упускал из виду своего благодетеля, ожидая... Да хрен его знает, чего ожидая! Но, судя по реакции, ничего хорошего. И, в общем, совершенно правильно -- не успели они ещё упасть на дно траншеи, как земля вздрогнула, будто от взрыва тяжёлой авиабомбы, а на ничейной полосе грохнуло.

Когда сверху перестали сыпаться песок, мелкие камешки, щепки и прочий мусор, Гусев осторожно выглянул за бруствер и, не найдя там наступающих гансов, повернулся к князю:

– И что это было?

– Граната, - пожал плечами тот и добавил: - Плохая.

– Граната, - повторил за ним Гусев.
– Плохая.

– Так.

Сергей тщательно изучил лицо Кощея, не нашёл на нём даже малейших признаков насмешки, но, успев немного узнать напарника, решил на всякий случай кое-что уточнить:

– То есть граната, которая долбанула похлеще иной бомбы, плохая... Так?

– Так, - снова согласился князь. И снова -- без малейших признаков насмешки на лице.

– То есть граната, которая долбанула почище бомбы -- плохая?

На этот раз Кощей просто кивнул и с интересом посмотрел на Гусева -- мол, догадаешься или нет. Тот, совершенно не настроенный играть в угадайку, предпочёл более лёгкий путь:

– И чем же?

– Далеко не летит, - хмыкнул князь.

– То есть?
– не понял капитан.
– в каком смысле?

– В обычном, - вздохнул Кощей и попросил: - Воям дело найди.

Гусев нахмурился: обычно вопросы секретности напарника беспокоили мало. Даже, можно сказать, совсем не беспокоили. И при этом он всё время ухитрялся повернуть дело так, что, попытавшись раз объяснить ему, что такое служебная тайна, секретность и как их следует хранить, инициативный товарищ быстро сворачивал беседу и с чувством выполненного долга отправлялся по своим делам. При этом (Гусев судил по себе) у него могло остаться лёгкое ощущение некоторой неправильности происходящего, но и только. Никакого желания вернуться к обсуждению вопросов сохранения тайны. А тут...