Чтение онлайн

Вспомнив о напарнике, Гусев остановился, обернулся и посмотрел на середину поля. Там, над продолжающим дымить танком, медленно таяла фигура богатыря -- бой закончен, потомки победили, враг разбит. Древнему герою можно возвращаться в... В то место, куда после смерти попадают герои. В людскую память...

Колычев ходил кругами по превращённой во временный кабинет комнате, глядя под ноги и лишь изредка останавливаясь перед подчинённым, чтобы в очередной раз спросить что-то вроде:

– Нет, Гусев, ты мне честно скажи: ты смерти моей хочешь?

Упомянутый Гусев стоял по стойке смирно, смотрел на Командира честными глазами и молчал. Потому что пока говорить было нечего. Пока был просто разнос. В общем, так сказать, виде. Когда начальство точно знает, что что-то было, но что именно, только подозревает. Начинать в таких случаях оправдываться себе дороже. Лучше подождать, пока не предъявят чего-то определённого, а уж потом... Ну, и лицо сделать. Обиженное. Но это только если вообще ничего не предъявят.

Полковник, всё прекрасно понимавший, тем не менее продолжал обработку подчинённого, хотя в большей степени, судя по уловленному Гусевым короткому взгляду, его интересовал Кощей. Но тот сидел у окна на длинной широкой лавке и думал о чём-то своём. Во всяком случае, веяло от него безразличием. Очень слабо веяло.

Наконец Командир посчитал свой долг исполненным (или ему просто надоело), и он перешёл к конкретным претензиям:

– А скажите-ка мне, красавцы молодые, как так получилось, что вам выдали аж восемь штук секретных образцов, а?! Два ящика! А?! Капитан Гусев! Изволь объяснить!

– Н-ну-у...
– протянул Сергей, которому очень не хотелось говорить правду, потому что это означало подставить под удар напарника. Однако и врать Командиру ему тоже не хотелось. На его счастье Колычев продолжил спрашивать:

– Откуда у тебя приказ на изъятие опытных образцов?

– Предписание, - поправил Кощей, глядя всё так же безразлично. Потом всё же добавил подробностей: - Гусев сказал, что у него есть предписание, и посмотрел вверх. На облака.

– И всё?!
– не поверил полковник.

Князь пожал плечами и снова демонстративно ушёл в себя.

Колычев, не дождавшись ответа от Кощея, опять повернулся к Гусеву:

– Ладно, хрен с ними, с этими пугливыми армейцами. Ты мне, Серёжа, вот что скажи: как в твою голову могла прийти мысль, имея два ящика секретного оружия, куда-то заезжать?..

Водитель полуторки, отвозивший раненых, пока их разгружали, добежал до расположения группы (всего-то метров пятьсот) и, разыскав Командира (тот сидел в своём так называемом кабинете и перебирал бумажки), доложил ему, в какую... переделку угодили его лучшие оперативники. Командир медлить не стал, прихватил, что было поблизости (рота Т-34, почти полная), и помчался на выручку.

И хотя к их прибытию всё уже успело закончиться, Кощей с Гусевым поступок оценили. Как оценили и то, что полковник не стал устраивать разнос там же, на месте, а подождал до возвращения на базу. А заодно, как подозревал Сергей, и отчётов от разных участников событий ("Ну и не следует забывать, - напомнил себе капитан, - что устраивать разносы есть святая обязанность начальников в отношении подчинённых").

И это подозрение подтвердилось почти сразу. Ещё раз обозрев своим командирским взором лики подчинённых (точнее, одного подчинённого и одного подопечного) и не углядев на них ни малейшего оттенка чувства, именуемого "стыд", Иван Петрович Колычев наконец-то перешёл к разбору результатов. Кивнув капитану на лавку, на которой уже протирал штаны князь, полковник подошёл к столу, взял с него какой-то лист, посмотрел на него и повернулся к "героям дня":

– Итак, для начала, что там с испытаниями?
– после чего остановил дернувшегося встать Гусева взмахом руки: - Сиди. И рапорт твой я видел. А сейчас хочу услышать словами...

Пока капитан докладывал, стараясь не упустить ни одной мелочи, Командир несколько раз порывался то ли что-то спросить, то ли сказать, однако в итоге просто делал знак продолжать и слушал дальше. На князя полковник взглянул только раз, когда Сергей упомянул призрака посреди поля. Когда же Гусев закончил, Колычев после небольшой паузы спросил:

– Так всё-таки. Что там было с танками?

Переглянувшись с Кощеем, Сергей принялся повторять уже рассказанное, но теперь делая упор именно на танки:

– Первоначально -- двенадцать штук. Восемь на виду и четыре позади, скрытые...

– Точно двенадцать?
– переспросил Колычев.

– Дюжина!
– лязгнул Кощей.
– А что, у кого-то в глазах задвоилось?

– Получается так...
– вздохнул полковник. Потёр глаза и решительно заявил: - Ладно! С не умеющими считать мы разберёмся! Князь, лучше скажи, что ты с танком сделал.

Гусев навострил уши: на то, что "тройка", на которой стоял богатырь, дымит как-то не так, он обратил внимание ещё во время боя. Но потом забегался, замотался и как-то позабыл, что хотел взглянуть поближе.

– Что не так?
– нахмурился князь.

– Да всё так, княже. Всё так, - больше себе, чем слушателям, проговорил Колычев.
– Вот только есть у нас... м-м-м...
– он замолчал, явно пытаясь найти нужное слово. Не нашёл и решил не мучиться: - Есть у нас те, кому положено осматривать подбитую технику -- и нашу, и чужую -- и смотреть, как и в какое место её подбили. И чем...

– И что?
– не выдержал Гусев.

– И ничего!
– хмыкнул Колычев.
– Что нужно сделать с корпусом танка, чтобы он весь трещинами пошёл? А?

– Н-ну-у...
– задумался Сергей.
– Под этот сунуть, - он изобразил руками, как будто что-то сдавливает.
– Под пресс!

– Под пресс, - согласно кивнул Командир.
– Но выглядеть он после этого будет соответственно. А этот, не считая трещин и приварившихся люков, целенький, как только с завода! А, княже, что скажешь?

Вместо ответа Кощей протянул вперёд руку, на ладони которой лежал совершенно чёрный шар размером с не очень крупное яблоко. Полковник, в сторону которого князь протянул руку, непроизвольно подался назад, но быстро справился со своими чувствами. Чуть наклонившись вперёд, он некоторое время разглядывал этот комок тьмы, а потом, стараясь, чтобы голос не дрожал (или хотя бы дрожал не слишком сильно), спросил:

– Что это?..

Прорыв, который помогали заделывать князь с Гусевым, явился, как позже выяснилось, следствием разгона, устроенного армейскому командованию их любимым фюрером. Бывший ефрейтор, на своей шкуре испытавший, что такое зимовать в окопах (хотя зимы в Европе намного мягче русских), вовсе не горел желанием воевать с Генералом Морозом. И потому гитлеровцы рвались вперёд, стремясь закончить войну до прихода Страшной Русской Зимы.

Рвались и...

Это походило на попытку сдвинуть стену, перебирая ногами по скользкому полу. Только в роли стены выступал Можайский рубеж, в который советские войска вцепились непонятно как и держались непонятно чем -- в некоторых дивизиях оставалось не больше трети штатной численности, а в некоторых не было и этого. Пополнения... В качестве пополнений выступали ополченцы из Москвы и Подмосковья, не обмундированные, с разнообразным, зачастую раритетным вооружением...