Чтение онлайн

– Гусев, ты идёшь?

* Для желающих высказать "фи" по поводу этого эпизода.

"В конце 1943 года чешские инженеры завода "Ceska Zbrojovka" в Брно создали свой вариант советского 82-мм реактивного снаряда М-8.

80-мм ракета имела близкие к своему прототипу характеристики, но точность стрельбы благодаря вращению, сообщаемому стабилизаторами (установленными под углом к корпусу снаряда), была выше, чем у советского образца".

Взято здесь: Немецкая реактивная артиллерия в годы войны. Часть 2-я

Оказавшись на крыльце, они остановились подождать почему-то задержавшегося Командира, и Сергей спросил князя, из-за чего он так взъелся.

– Думать не хотят!
– буркнул тот, отворачиваясь.

Колычев появился минуты через три. Оглядел напарников, вздохнул и отправил в заводской отдел госбезопасности. Как он выразился, чайку попить и его подождать. Потому как он не хочет потом объясняться из-за разгромленного завода.

Переглянувшись, Кощей с Сергеем одновременно пожали плечами и отправились по указанному адресу.

Встретили их, можно сказать, с распростёртыми объятиями и первым делом поинтересовались, не нужна ли какая помощь. Потом, узнав, что не нужна, предложили чаю с деревенским мёдом -- одному из сотрудников родители с оказией передали. Князь к мёду отнёсся очень даже благосклонно, и Сергей попенял себе, что не догадался раньше добыть напарнику лакомство.

Пока пили чай, разговорились. Новых знакомых в первую очередь интересовало, как там, на фронте. Правда ли, что гитлеровцы выдыхаются?

При последнем вопросе князь, до этого аккуратно слизывающий с ложечки капельки мёда и не принимавший участия в беседе (гостеприимные хозяева не настаивали. Похоже, получили инструкции), отчётливо фыркнул. А когда к нему обернулись, пояснил:

– Не он выдыхается. Мы из него дух вышибаем.

Вдруг одна из дверей, ведущих во внутренние помещения, распахнулась и оттуда вылетел здоровенный мордоворот в форме. Пролетев мимо успевшего пригнуться князя (слава... э-э-э... хорошо, что он его ловить не стал), тело врезалось в стенку и начало медленно стекать -- иначе не скажешь - на пол. Не успело -- из той же двери вылетело второе тело тоже не маленьких размеров и влипло в первое.

– Примерно так, - совершенно спокойно прокомментировал увиденное Кощей. И добавил: - Стоять!

Команда относилась к третьему телу, вылетевшему оттуда же, но, в отличие от первых двух, на своих ногах. Молодой парень. Лицо разбито в кровь, возраст определить сложно, но по мнению Гусева -- лет восемнадцать. И что примечательно -- руки у этого шустрика, похоже, связаны. За спиной.

Кощей, умевший, мимолётно скользнув взглядом, углядеть множество деталей, довольно усмехнулся. У него вообще настроение начало стремительно улучшаться! Почему-то. По ту сторону фронта это означало очередную пакость оккупантам, по эту...

Гусев напрягся.

– Гой еси, отрок! Камо грядеши?
– и, поглядев в вырученные глаза зависшего в полёте юнца, разрешил: - Можешь говорить!

– Ч-чего?

Князь вздохнул:

– У тебя либо уши через раз работают, либо память девичья... Я спросил: камо грядеши?

– Э-э-э...

Дежурный, наконец-то прекративший лапать кобуру и догадавшийся подобрать отвисшую челюсть, вопросительно посмотрел на Гусева, ожидая разъяснений. Однако Сергей ничего объяснять не стал. Вместо этого он посоветовал срочно доставать бумагу и карандаш и начинать писать протокол допроса. Потому что князю даже самые упёртые нацисты отвечали, а уж этот сопляк...

В общем, довольно быстро выяснилось, что отрок сей, именуемый Алексием (от князя пришла ощутимая волна неудовольствия -- ну не любил он чужестранных имён!), сыном Михаила (та же реакция) из рода Пучкова, возрастом восемнадцать зим, никакой не чужестранный шпиён и даже на злостного расхитителя, сиречь вора, как-то не тянет. Поскольку выносил с завода собственноручно сделанную патефонную пружину, поскольку старая сломалась. А чтобы никто чего лишнего не удумал, сделал он её во время (и вместо) обеда и из негодного обрезка.

На этом месте дежурный вскинулся: мол, врёшь. Однако Гусев, ухватив его за плечо и усадив обратно, посоветовал потом самому попробовать соврать Кощею. И дежурный увял. А когда выяснилось, что сведения о хищении поступили от того, кто имел в этом деле личный интерес (хотел отомстить за побитую физиономию), и вовсе уткнулся носом в бумаги. Что повесить на мальчишку нападение на сотрудников не получится, он уже понял. Да и то, кому охота становиться посмешищем?

Потом Кощей принялся выяснять, кто научил юнца бою, попросил показать пару приёмов (к тому времени достойного, как оказалось, потомка рода Пучковых уже и от паралича освободили, и руки развязали) и для начала предложил поступить на службу в госбезопасность, учителем. А то такие вот бойцы...

Успевшие прийти в себя и тихо, как мыши под веником, сидевшие у стены сержанты стыдливо опустили глаза...

Получив же отказ -- мол, повестка пришла, воевать хочу -- князь наконец предложил "расхитителю" пойти служить к ним в группу.

– Командир меня прибьёт, - пробурчал капитан, услышав это.

– Командир сам говорил, что ещё люди нужны, - совершенно спокойно возразил Кощей, и Сергей был вынужден согласиться: действительно говорил.

Вот так и получилось, что бестолковая, в общем-то, поездка вдруг приобрела смысл...

А вот Москва не произвела ожидаемого впечатления. И хотя их провезли почти что по всему городу, показывая всевозможные достопримечательности, заинтересовал князя только зоопарк. И здесь Гусев увидел то, о чём только подозревал: напарник разговаривал со зверями. Они ему что-то рассказывали, он слушал, иногда спрашивал, они отвечали... Людям о содержании бесед почти ничего не рассказывал. Сказал только, что медведица, которую работники зоопарка звали Зойкой и у которой, оказывается, было и другое, истинное имя (вот только повторить его вряд ли кто смог бы. Кроме Кощея), никуда уезжать не хочет и намерена зимовать здесь. И даже берлогу себе роет. Работники зоопарка в ответ только повздыхали и посетовали, что решение этого вопроса зависит не от них, на что князь посмотрел на сопровождающего и вопросительно поднял бровь (то место, где она у людей находится). Сопровождающий пообещал разобраться...

Оставшиеся два дня до встречи князь просидел в гостинице. На крыше. Вообще-то по ночам он там тоже сидел, просто Гусев, который составлял ему компанию в светлое время суток, на ночь отправлялся спать (новый член группы, поселённый в номере капитана на раскладушке, штудировал в это время Уставы, раздобытые дежурной по этажу). Командир, к которому, похоже, приставали с вопросами по этому поводу, приходил пару раз, сидел по часу и уходил. Ни о чём не спрашивал. Ничего не рассказывал. Только во второй раз напомнил, что утром князю надо быть у себя в номере.