Чтение онлайн

На четвёртом шаге (капитан считал) над бортом "Ганомага" появилась ещё одна голова и тоже в тевтонской каске. На пятом эта голова крикнула вслед князю что-то вроде "Эй, ты, стой!", только по-немецки. Кощей продолжал идти как шёл, а на седьмом раздалось (тоже по-немецки) такое долгожданное "Подожди! Мы сдаёмся!"

И только после этого князь остановился, секунду о чём-то подумал, развернулся и снова зашагал к бэтээру -- принимать капитуляцию. А Сергей понял, что ему тоже нужно подойти.

Гансов оказалось всего двое. Вылезли по очереди и встали у борта с поднятыми руками, хмуро поглядывая на начавших выползать из щелей и собираться в кучку красноармейцев. Судя по лицам, у некоторых доблестных представителей РККА сейчас чесались кулаки -- хотелось отвести душу на виновниках недавнего испуга. И виновники это понимали. И уже смирились.

Кощей тоже понял. И потому, чуть повернув голову к бойцам, коротко спросил:

– Кто старший?

Коротко и негромко. Однако его услышали. И вперёд протолкался сержант лет тридцати на вид, чисто выбритый и вообще какой-то весь подтянутый. Виновато глядя на князя, он представился:

– Сержант Негулящий, заместитель командира взвода!

Никак не отреагировав на такую необычную фамилию, князь распорядился принять трофеи под опись и послать кого-нибудь в штаб, чтобы прислали водителя, после чего приказал пленным следовать за ним. Колонной по одному и сняв каски.

Немцы, сообразив, что мордобой откладывается, повеселели, а Кощей, больше не обращая на окружающих внимания, неторопливо зашагал к базе. Как воспримут топающих за ним гансов случайные зрители, его не волновало.

Поглядев им вслед, капитан решил немного задержаться. Отобрал у ближайшего красноармейца винтовку и ни слова ни говоря пальнул в борт трофея. После чего, тыкая пальцем в новую дырку, доходчиво рассказал окружающим о превосходстве советской оружейной мысли над сумрачным тевтонским гением гитлеровских конструкторов. Что на самом деле трёхлинейка была изобретена ещё до революции, Сергея не волновало: модернизация была при Советской Власти? При Советской! Ещё вопросы?..

Дни шли за днями. Кощей по-прежнему предпочитал ходить на ту сторону или только с Гусевым, или вообще в одиночку. Исключение составляли случаи, когда главной задачей было либо перевести через фронт группу для продолжительной работы в тылу противника (в этом случае их выводили в относительно безопасное место, после чего желали удачи и прощались). Либо, наоборот, вывести к своим достаточно крупную группу окруженцев, кое-как сумевших догнать фронт и дать об этом знать командованию.

По этой причине Гусева стали снабжать холстом ручной выделки, который привозили чуть ли не с Урала, домашним хлебом тоже откуда-то оттуда. А ещё у старшины стоял холщовый мешок с крупной солью. Правда, князь честно предупредил, что как только начнутся заморозки, хорошая жизнь закончится -- леший уйдёт спать до весны вслед за всем своим хозяйством. Натура у него такая...

Сам Кощей в свободное время "грелся на солнышке", как он это называл. То есть сидел когда на лавочке, когда на перевёрнутом ведре, а когда и просто на постеленной плащ-палатке, прикрыв глаза и повернув лицо в сторону этого самого солнца. Даже если небо было сплошь тучами затянуто. Даже если дождь шёл. В последнем случае на него капли не падали. И на Гусева, когда тот выражал желание посидеть рядом. И на Командира...

Ещё -- князь медленно, но верно становился знаменитостью. И не только на той стороне -- там про него давно знали, хотя и без подробностей. Как подозревал Сергей, вообще, то есть без любых. В смысле, что есть у этих варваров их варварский то ли шаман, то ли колдун. То ли (как недавно поведал один из "языков", испуганно косясь на стоящего с безразличным видом князя) ручной демон. С последним вариантом активно боролись армейские капелланы, армейские агитаторы и фельдполиция, но все их доводы вдребезги разбивались об очередную выходку древнего порождения Земли Русской.

Нет, популярность Кощея росла и среди своих. И опять -- слухами земля полнилась. Одни описывали его сказочным великаном, таскающим с собой вместо положенной винтовки противотанковую пушку без щита. Другие -- ничем не примечательным мужичком, при необходимости превращавшимся в того самого сказочного великана. А были ещё третьи, четвёртые, пятые... Князя, которому Командир время от времени сообщал об очередном слухе, это забавляло, но и только.

Что же касается тех, кто что-то знал...

До них под роспись было доведено несколько правил. Первое -- не болтать. Потому как недалёк день, когда различные разведки (и не только немецкая) начнут активно копать эту тему ("Если ещё не начали", - флегматично заметил внутренний голос). Второе -- не лезть ни к самому спецсотруднику (о том, что он князь, да к тому же далеко не простой, предпочитали лишний раз не упоминать), ни к тем, кто с ним работает. Третье -- в случае возникновения конфликта (внутренний голос издал звук, как будто поперхнулся) постараться оттянуть разбирательство до прибытия полковника Колычева, который постарается уладить спор к выгоде для всех его участников. "Тех, кто выживет", - скептически уточнял про себя Гусев каждый раз, когда слышал об этом правиле.

Но была ещё одна категория информированных, доставлявшая одним -- беспокойство, а другим -- определённые надежды.

Женщины.

Не все, понятное дело, а только те, что крутились при штабах, при которых группа обычно устраивала базы. Улыбки, стрельба глазами, "случайно" принятые соблазнительные позы...

Одни видели в князе возможного мужа. Другие -- спутника на какое-нибудь (как война позволит) более-менее продолжительное время. Третьи -- просто приключение, которым потом, при случае (если, конечно, повезёт) можно будет похвастаться.

А Кощей лишь посмеивался да кивал Гусеву на очередную претендентку, вдруг решившую, проходя мимо, поправить обеими руками причёску...

Сергей (которому благодаря знакомству с Кощеем тоже перепадала изрядная доля благосклонности представительниц прекрасного пола) однажды не выдержал и спросил напарника, почему. Князь тогда долго разглядывал капитана, думая о чём-то своём, а потом вздохнул:

– Стар я для этих, - ещё помолчал и добавил: - Да и вообще...

Что означает это "вообще", Гусев не понял: от Кощея несло настолько дикой смесью чувств, что опасность сойти с ума при попытке разобраться в ней показалась капитану вполне реальной. Так что он предпочёл отложить эту тему до другого раза...

Тем временем жизнь продолжалась. Гитлеровцы пёрли вперёд как сумасшедшие, явно стараясь закончить войну если не до осени, то хотя бы до наступления распутицы. Но с каждым днём всё яснее и яснее становилось, что ничего у них не получится. И что зимовать им придётся здесь, на бескрайних русских просторах. И каждый раз, когда Гусев об этом думал, в душе у него поднималось... поднималось...

Ничего у него не поднималось. Поскольку душа -- понятие религиозное и придумано, наряду с другими подобными понятиями, для закабаления трудового пролетариата! Вот так! А поскольку подниматься не в чем, то и, соответственно, ничего и не поднималось...