Чтение онлайн

Я кивнул: деваться было некуда.

— Тогда внимай, сын иного мира, — сгустился, переходя на квэнья, призрак. — В руки возьми предостойную ветвь…

— Я, — поделился со мной Колобок, — представлял себе шаманский посох несколько иначе…

Мне почти нечего было возразить: сам оказался в шоке от того, что получилось!

Посох получился идеально, прямо фантастически прямым и очень ровным. Случись рядом совсем отбитый перфекционист, да затей тот мерить кривизну… Плакал бы от счастья и облегчения!

Вдоль всей поверхности древка вились цветы, ветви, листья, даже, кажется, лианы — при этом, выглядели они совершенно плоскими, ну, рисунок рисунком, если же прикоснуться рукой — будто и правда ветвь, на которой что-то растет.

Череп… Был и череп! Мы с Гилом… Точнее, я сам, но под мудрым руководством дохлого эльфа, даже выкрасил бывшую голову, только не карминно-красным, как собирался в самом начале, но в тон посоху. Украшение получилось светло-сине-зеленым, с золотистыми и серебристыми прожилками в нужных, подсказанных духом, местах.

Что? А, глаза… Да, глаза светились. При этом, китча не вышло: вместо того получилась, натурально, картинка из учебника истории за седьмой класс. Та самая, которая «Тургон насыпает над отцом высокий курган», вернее даже, не вся. Помните посох Финголфиныча, воткнутый в землю совсем рядом с курганом? Ну вот. Прямая палка, череп в обрамлении голых ветвей, глаза — светятся, уж не знаю, каким светом, картинка-то совсем не цветная… У нас получился насыщенно-синий.

— Ну да, — вдруг догадался Пакман. — Череп-то эльфийский… Почему, кстати?

— Предок, — односложно ответил я.

Говоря по правде, постоянные восторги всех окружающих — от белого черного урука, первым увидевшего новое изделие, до капитана егерей, как бы случайно встреченного на улице сервитута, мне успели слегка надоесть.

Ну да, вещь получилась солидная, красивая, рабочая — даром, что тонкая и изящная, как все эльфийское. Но сам-то я… Душа просила собственной песни, и той я наступил прямо на горло.

— Предок… — шеф чуть ли не присвистнул. — А так бывает?

— Только кругами сила валар бродит по замыслу Эру, — ответил я неопределенно. — Вам ли не знать, как обманчива может быть внешность иная?

Знаете, я так и не начал смотреть телек — ни вечерние новости, ни что-то еще. Мне казалось, отчего-то, что из мутной линзы кинескопа меня прямо-таки зомбируют — внушая какие-то установки, отношение к происходящему…

Между тем, зомбировать меня нельзя, я сам некромант. Вернее, может, и можно, но все равно не получится — однако, рисковать я, отчего-то, не решился.

Все равно обо всем интересном расскажет наутро мой круглый шеф.

Смотрел бы — знал бы заранее, хотя и так получилось вполне себе.

В общем, этой ночью нам опять привезли некомплектного жмура, и снова опричники.

Узнал о вновь поступившем, однако, давешнего забега повторять не стал: из всех местных эльфов я успел свести знакомство только с Лже-Гил-Гэладом, того же такие мелочи, как наличие тела, не интересовали уже дольше двух тысяч лет.

Да, очередной жертвой неизвестных культистов (или сектантов, един бес) стал именно эльф.

— Вставай о-бок, — потребовал Колобок.

Я повиновался — совершенно молча. До этого дня мне не доводилось видеть патологоанатома высшей квалификационной категории одетым — в смысле, во все то же самое, что и я сам. Проскакивали даже мыслишки нехорошие — «а брал ли завлаб хоть раз в руки скальпель?».

Оказалось, что брал, и еще как!

Ни круглая полнота, ни кажущаяся неловкость, ни короткие пальцы… Завлабу не мешало ничего!

Как он резал, рассекал и иногда колол! Как песню пел, как в бой шел! Скальпели разных номенклатур и другие полезные инструменты так и мелькали в его толстых кистях, затянутых сейчас в зачарованные перчатки. Я, честно говоря, еле успевал те инструменты подавать!

Так и забудешь вовсе, что твоему личному опыту патоанатомии двести лет без малого в смысле практики, и в два раза больше — в теории! Сами ведь понимаете, сначала прозекторское дело, после — нормальная хирургия… Все они зародились в некромантских подвалах, первыми же скальпелями и вовсе служили зачарованные атеймы…

Нагляделся, да и дал себе слово — пересмотреть запись того, как вдохновенно и нечеловечески прекрасно работает мой шеф. Мне было надо, и не только в смысле эстетики: учиться — только у лучших!

— Остался последний вопрос, — сообщил завлаб в никуда — точнее, в сторону сплетения ламп и визио-камер, торчащего, как и обычно, из потолка. — Отчего пациент не комплектен больше обычного? Где, извините, его голова?

— Ничего не знаю, — сонно буркнул дежурный приемщик. — Не моя смена, нах.

Я, кстати, и не думал раньше, что среди работников медицины встречаются снага.

— Мало ли, чего ты не знаешь, в натуре, — я решительно отодвинул в сторону мягкого и интеллигентного Пакмана, и взял разговор в свои руки. — Смена как раз твоя, нах. Не лепи мне горбатого, вот журнал!

— И чо? — отморозился снага, и, будто тупой бычки было недостаточно, решил уточнить, — Ты кто вообще по жизни?

— По жизни я честный тролль, погоняло — Индеец. Слышал?

— Чо, в натуре? Сам лично Индеец? — Снага неопределенно присмотрелся. — И чо с того, нах?

— Подождите, Йотунин, — вдруг прорезался начальственный глас. — И ты, дружок, тоже подожди. Что ты, например, выбираешь, — почти ласково вопросил Колобок, — по закону или по понятиям? — и вдруг добавил резко, звякнув тембром оружейной стали, — отвечать!

В общем, дело было так.

Синий мешок — вместе с содержимым — поступил в морг ночью, в два-семнадцать.

— Бля буду, в полном комплекте, — горячо заверил снага. — А, только без рук. Без кистей. Как в прошлые три раза.

— Голова была на месте? — уточнил Колобок.

— Даже на шее, нах, — кивнул дежурный. — Конструктор закинули в кассету, прямо в мешке.

— Кто закинул? — настаивал Пакман.

— Кто привез, тот и закинул. Уруки, черные — те же самые, что и всегда. В натуре.