Чтение онлайн

– Что скажет конструктор? Замечание, по-моему, существенное. Уши у солдата одни, их беречь надо. – Воронов вопросительно смотрел на меня, ждал, что я отвечу.

А я и сам знал этот недостаток, и понимал, что надо сделать, чтобы уменьшить звук. Но существовало столько ограничений на конструкцию, что я не решался вводить это нужное, с моей точки зрения, изменение. И вдруг такой случай…

– Попрошу вас дать команду, чтобы мне выдали три автомата, – обратился я к командиру части. – Мое решение – срезать дульный тормоз, – докладываю Главному маршалу.

– Ин-те-ре-сно, – растянул слово Воронов. – Впрочем, ты – конструктор, тебе и карты в руки. Экспериментируй. Самый лучший выход, если это возможно, устранение недостатка на месте.

Автоматы доставили в полковую мастерскую. Оружейный мастер, правда, усомнился в том, что отказ от дульного тормоза не снизит боевых качеств образца. Видимо, в этом же сомневался и Воронов. Все-таки мы тормоз убрали. На стрельбище один из автоматов вручили солдату, сделавшему замечание. Он тут же опробовал оружие. Поднимаясь с земли, удовлетворенно произнес:

– Ну, теперь совсем другое дело.

Такое же заключение дали и другие стреляющие. Звук значительно уменьшился, стрелять стало легче. После этого уже в массовое производство автоматы пошли без дульного тормоза. И лишь при модернизации был введен небольшого размера специальный компенсатор.

Следующая поправка в конструкцию автомата была внесена на основании замечания, высказанного одним сержантом, командиром отделения. Он руководил чисткой оружия после стрельбы, и мы, проходя мимо, услышали его недовольный голос:

– Попробуй тут доберись до этой чертовой железячки…

– В чем дело? – остановившись, интересуюсь у сержанта.

Тот не смутился:

– Да, понимаете, в вашем оружии есть места, чистка и смазка которых затруднительна. Очень трудно, например, подобраться к деталям спускового механизма, поскольку он неразборный.

Командир отделения наглядно продемонстрировал, с какими сложностями связана чистка этих деталей.

– И совсем непонятно мне, для чего предназначено отверстие, высверленное в рукоятке затворной рамы. – Сержант недоуменно развел руками. – И чем его чистить – ума не приложу. Для этого необходимо специальное приспособление.

Я собирался что-то ответить в оправдание, но остановил себя. В словах командира отделения виделось мне рациональное зерно. Тут к нам подошел один солдат из группы чистивших оружие и слушавших наш разговор.

– Обратите внимание на выбрасыватель, товарищ конструктор. Как только начинаешь его разбирать, пружина так далеко в сторону выбрасывает вот эту небольшую деталь, что с большим трудом потом ее находишь. Приходится при разборке приглашать на помощь товарища. Я разбираю, а он шапку за уши наготове держит, чтобы деталь поймать.

Еще предложение, еще недостаток…

Вечером мы собрались в комнате у Дегтярева, чтобы проанализировать результаты испытаний. Симонов, увидев, как я листаю страницы блокнота, заполненные записями, заметил:

– Вижу, Михаил, ты хорошо поработал, полблокнота исписал. Много, видно, интересного наговорили.

– Признаюсь, Сергей Гаврилович, столько замечаний я не думал получить. Просто удивительно, как можно было пропустить некоторые очевидные недоработки. А солдаты их сразу заметили. Вот, скажем, отверстие в рукоятке затворной рамы. Оно появилось у нас из соображений чисто технологических и никакой функциональной нагрузки не несло. Здесь же на него обратили внимание как на недостаток. Так что буду решать как-то по-другому.

– Между нами, конструкторами, говоря, не знаю более полезного дела, чем общение с солдатами, – вступил в разговор Дегтярев.

Я замер от этих лестных для меня слов: между нами, конструкторами. А он продолжал:

– Никто лучше солдата не оценит достоинства и недостатки нашего оружия. Поэтому с таким вниманием относился и отношусь к отзывам из войск. И сам бываю непосредственно в ротах. Кстати, совет тебе дам, Михаил Тимофеевич, – налаживай переписку с армейскими изобретателями и рационализаторами. Они многое могут подсказать в улучшении конструкции оружия. На собственном опыте убедился.

– А как ваш пулемет оценивают? – спрашиваю Василия Алексеевича.

– Немало претензий высказано. Предложения в основном интересные. Так что есть над чем подумать и поработать, когда вернусь в Ковров.

Так завязался у нас разговор. Послушать таких мастеров оружейного дела, как Дегтярев и Симонов – когда бы мне еще удалось? А тут вот собрались вместе, в одной комнате, и нет беседе конца.

– Обязательно сделаю разборным спусковой механизм, внесу изменения в выбрасыватель, – делился я планами с известными конструкторами. – Доработаю рукоятку затворной рамы. Надо, видимо, придать ей новую форму.

– Размышляй, размышляй хорошенько, Михаил. После поездок в войска придется тебе десятки раз разбирать оружие по винтикам, выискивая возможность упростить отдельные детали, сделать их более надежными в работе и удобными в обращении. Это нужно и для облегчения массового производства автомата, и его удешевления, – поддержал меня Симонов. – Вот и мне с карабином еще предстоит повозиться. А казалось, учел при доработке образца все, что требовалось…

Да, было тут чему поучиться! Ведь и Дегтярев, и Симонов были в зените конструкторской славы. Но они никогда не допускали небрежности в работе, тщательно взвешивая каждое замечание по уже отработанным системам, не важно, от кого они исходили – от солдата или испытателя оружия, от генерала или ведущего специалиста. Такой подход стал законом их деятельности в области технического творчества.

В тот вечер не обошлось и без воспоминаний. С особым вниманием я слушал В. А. Дегтярева, с которым до этого еще не доводилось столь доверительно и откровенно разговаривать.

– Наша конструкторская работа такова, что она не знает практически перерывов. – Василий Алексеевич встал. Седой, в плотно облегавшем его генеральском мундире, он, на мой взгляд, больше походил не на военного человека, а на умудренного жизнью, много повидавшего на своем веку учителя. – Так вот, – продолжал Дегтярев. – Идешь иногда по городу, прогуливаешься, вроде к чему-то приглядываешься, с кем-то разговариваешь. А когда приходишь домой, жена спрашивает: что интересного видел на прогулке, с кем встретился? Так ведь и вспомнить ничего не можешь. Мысль-то работала в другом направлении: что сделать, к примеру, чтобы возвратно-боевая пружина в ручном пулемете не нагревалась при стрельбе?

– Наверное, вы вспомнили то время, когда работали над доводкой пулемета ДП? – включился в разговор Симонов.

– Да, опыт применения ДП на фронтах много выявил. Надо было повысить надежность его автоматики. Вот и размышлял постоянно… Выход, кстати, подсказали фронтовые пулеметчики, – Василий Алексеевич подошел ко мне. – Вот почему так важно знать, что думают о нашем оружии в войсках.

– И что же вы предприняли после замечаний фронтовиков? – поинтересовался я у Дегтярева.

– Не зря, видно, на той пешеходной прогулке я ничего и никого не замечал, – усмехнулся Василий Алексеевич. – Решение нашел очень простое. Возвратно-боевую пружину из-под ствола перенес в ствольную коробку, устранив тем самым нагрев пружины и ее осадку в ходе стрельбы. Задержки в работе пулемета исчезли.