Трагедия господина Морна. Пьесы. Лекции о драме
Шрифт:
В дверях незаметно появилась Элла.
Тременс.
…В другое время ты рассмеялся бы… Мой твердый, ясный, свободный мой помощник — нежен стал, как девушка стареющая… Ганус.
Тременс, прости меня, что шутки я не понял, но ты не знаешь, ты не знаешь… Очень измучился я… Ветер в камышах шептал мне про измену. Я молился. Я подкупал ползучее сомненье воспоминаньем вынужденным, — самым крылатым, самым сокровенным, — цвет свой теряющим при перелете в слово, — и вдруг теперь… Элла.
(подходя)
Конечно, он шутил!Тременс.
Подслушала? Элла.
Нет. Я давно уж знаю — ты любишь непонятные словечки, загадки, вот и все… Тременс.
(к Ганусу)
Ты дочь мою узнал?Ганус.
Как, неужели это — Элла? Та девочка, что с книгою всегда плашмя лежала вот на этой шкуре, пока мы тут миры испепеляли?.. Элла.
И вы пылали громче всех, и так накурите, бывало, что не люди, а будто привиденья плещут в сизых волнах… Но как же это вы вернулись? Ганус.
Двух часовых поленом оглушил и проплутал полгода… А теперь, добравшись, наконец, — беглец не смеет войти в свой дом… Элла.
Я там бываю часто. Ганус.
Как хорошо… Элла.
Да, очень я дружна с женою вашей. Мы в гостиной темной о вашей горькой доле не однажды с ней говорили… Правда, иногда мне было трудно: ведь никто не знает, что мой отец… Ганус.
Я понимаю… Элла.
Часто, вся в тихом блеске, плакала она, как, знаете, Мидия плачет, — молча и не мигая… Летом мы гуляли по городским окраинам — там, где вы гуляли с ней… На днях она гадала, на месяц глядя сквозь бокал вина… Я больше вам скажу: как раз сегодня я на вечер к ней еду, — будут танцы, поэты… (Указывает на Тременса.)
Задремал, смотрите…Ганус.
Вечер — но без меня… Элла.
Без вас? Ганус.
Я — вне закона: поймают — крышка… Слушайте, записку я напишу — вы ей передадите, а я внизу ответа подожду… Элла.
(закружившись)
Придумала! Придумала! Вот славно! Я, видите ли, в школе театральной учусь: тут краски у меня, помады семи цветов… Лицо вам так размажу, что сам Господь в день Страшного Суда вас не узнает! Что, хотите?Ганус.
Да… Пожалуй, только… Элла.
Просто я скажу, что вы актер, знакомый мой, и грима не стерли — так он был хорош… Довольно! Не рассуждать! Сюда садитесь, к свету. Так, хорошо. Вы будете Отелло — курчавый, старый, темнолицый Мавр. Я вам еще отцовский дам сюртук и черные перчатки… Ганус.
Как занятно: Отелло — в сюртуке!.. Элла.
Сидите смирно. Тременс.
(морщась, просыпается)
Ох… Кажется, заснул я… Что вы оба, с ума сошли?Элла.
Иначе он не может к жене явиться. Там ведь гости. Тременс.
Странно: приснилось мне, что душит короля громадный негр… Элла.
Я думаю, в твой сон наш разговор случайный просочился, смешался с мыслями твоими… Тременс.
Ганус, как полагаешь, скоро ль?.. скоро ль?.. Ганус.
Что?.. Элла.
Не двигайте губами — пусть король повременит… Тременс.
Король, король, король! Им все полно: людские души, воздух, и ходит слух, что в тучах на рассвете играет герб его, а не заря. Меж тем — никто в лицо его не знает. Он на монетах — в маске. Говорят, среди толпы, неузнанный и зоркий, гуляет он по городу, по рынкам. Элла.
Поделиться с друзьями: