Трагедия господина Морна. Пьесы. Лекции о драме
Шрифт:
Занавес
Сцена II
Вечер у Мидии. Гостиная; налево проход в залу. Освещенная ниша направо у высокого окна. Несколько гостей.
Первый гость.
Морн говорит, — хоть сам он не поэт, — «Должно быть так: в мельканьи дел дневных, нежданно, при случайном сочетаньи луча и тени, чувствуешь в себе божественное счастие зачатья: схватило и прошло; но знает муза, что в тихий час, в ночном уединеньи, забьется стих и с языка слетит огнем и лепетом…» Клиян.
Мне не случалось так чувствовать… Я сам творю иначе: с упорством, с отвращеньем, мокрой тряпкой обвязываю голову… Быть может, поэтому и гений я… Оба проходят.
Иностранец.
Кто этот — похожий на коня?{140} Второй гость.
Поэт Клиян. Иностранец.
Искусный? Второй гость.
Тсс… Он слушает… Иностранец.
А тот — серебряный, со светлыми глазами, — что говорит в дверях с хозяйкой дома? Второй гость
Не знаете? Вы рядом с ним сидели за ужином — беспечный Дандилио, седой любитель старины. Мидия.
(к старику)
Так как же? Ведь это — грех: Морн, Морн и только Морн. И кровь поет…Дандилио.
Нет на земле греха. Люби, гори — все нужно, все прекрасно… Часы огня, часы любви из жизни выхватывай, как под водою раб хватает раковины — слепо, жадно: нет времени расклеить створки, выбрать больную, с опухолью драгоценной… Блеснуло, подвернулось, так хватай горстями, что попало, как попало, — чтоб в самый миг, как лопается сердце, пятою судорожно оттолкнуться и вывалить, шатаясь и дыша, сокровища на солнечную сушу к ногам Творца — он разберет, он знает… Пускай пусты разломанные створки, зато гудёт все море в перламутре. А кто искал лишь жемчуг, отстраняя за раковиной раковину, тот придет к Творцу, к Хозяину, с пустыми руками — и окажется в раю глухонемым… Иностранец.
(подходя)
Мне в детстве часто снился ваш голос…Дандилио.
Право, никогда не помню, кому я снился. Но улыбку вашу я помню. Все хотелось мне спросить вас, учтивый путешественник: откуда приехали? Иностранец.
Приехал я из Века Двадцатого, из северной страны, зовущейся… (Шепчет.)
Мидия.
Как? Я такой не знаю… Дандилио.
Да что ты! В детских сказках, ты не помнишь? Виденья… бомбы… церкви… золотые царевичи… Бунтовщики в плащах… метели… Мидия.
Но я думала, она не существует? Иностранец.
Может быть. Я в грезу вошел, а вы уверены, что я из грезы вышел… Так и быть, поверю в столицу вашу. Завтра — сновиденьем я назову ее… Мидия.
Она прекрасна… (Отходит.)
Иностранец.
Я нахожу в ней призрачное сходство с моим далеким городом родным, — то сходство, что бывает между правдой и вымыслом возвышенным… Второй гость.
Она, поверьте мне, прекрасней всех столиц. Слуги разносят кофе и вино.
Иностранец.
(с чашкой кофе в руке)
Я поражен ее простором, чистым, необычайным воздухом ее: в нем музыка особенно звучит; дома, мосты и каменные арки, все очертанья зодческие — в нем безмерны, легкие, как переход счастливейшего вздоха в тишину высокую… Еще я поражен всегда веселой поступью прохожих; отсутствием калек; певучим звуком шагов, копыт; полетами полозьев по белым площадям… И, говорят, один король все это сделал…Второй гость.
Да, один король. Ушло и не вернется былое лихолетье. Наш король — гигант в бауте{141}, в огненном плаще — престол взял приступом, — и в тот же год последняя рассыпалась волна мятежная. Был заговор раскрыт: отброшены участники его — и, между прочим, муж Мидии, только не следует об этом говорить — на прииски далекие, откуда их никогда не вызовет закон; участники, я говорю, но главный мятежник, безымянный вождь, остался ненайденным… С тех пор в стране покой. Уродство, скука, кровь — все испарилось. Ввысь тянутся прозрачные науки, но, красоту и в прошлом признавая, король сберег поэзию, волненье былых веков — коней, и паруса, и музыку старинную, живую, — хоть вместе с тем по воздуху блуждают сквозные, электрические птицы… Дандилио.
В былые дни летучие машины иначе строились: взмахнет, бывало, под гром блестящего винта, под взрывы бензина, чайным запахом пахнёт в пустое небо… Но позвольте, где же наш собеседник?.. Второй гость.
Я и не заметил, как скрылся он… Мидия.
(подходит)
Сейчас начнутся танцы…Входит Элла и за нею Ганус.
Мидия.
А вот и Элла!.. Первый гость.
(Второму)
Кто же этот черный? Страшилище какое!Второй гость.
В сюртуке, подумайте!.. Мидия.
Поделиться с друзьями: