Чтение онлайн

– Энджела была здесь?

– Да, она играет в моей пьесе «Щенок заржал».

– Я читал о ней. Интригующее название.

– Рада, что вы так считаете. Мисс Сатклифф оно тоже нравится. Это современная версия детского стишка: «Гей, кошка и скрипка, пляши, да не шибко, щенок на заборе заржал; корова подпрыгнула выше луны, и чайник с тарелкой сбежал» [50] . Разумеется, все вращается вокруг роли мисс Сатклифф – остальные ей подыгрывают.

– В наши дни весь мир походит на этот стишок – повсюду такая же неразбериха, – промолвил сэр Чарлз. «Щенок, конечно, сама мисс Уиллс, – догадался он. – Она наблюдает и смеется».

Свет переместился с пенсне мисс Уиллс, и сэр Чарлз смог разглядеть ее смышленые светло-голубые глаза.

«У этой женщины дьявольское чувство юмора», – подумал он.

– Любопытно, догадываетесь ли вы, какое дело привело меня сюда?

– Ну, – лукаво усмехнулась мисс Уиллс, – едва ли желание повидать такое невзрачное существо, как я.

Сэр Чарлз отметил разницу между речью и литературным стилем мисс Уиллс. В разговоре ее юмор был добродушно-лукавым, а на бумаге выглядел едким и циничным.

– Вообще-то это была идея мистера Саттерсвейта, – признался сэр Чарлз. – Он считает себя знатоком человеческой натуры.

– Он хорошо разбирается в людях, – кивнула мисс Уиллс. – По-моему, это его хобби.

– Ему кажется, что если тем вечером в Мелфорт-Эбби было нечто достойное внимания, то вы непременно это заметили.

– Он так сказал?

– Да.

– Должна признаться, меня это заинтересовало, – медленно произнесла мисс Уиллс. – Понимаете, я еще никогда не видела убийства. Для писателя все может послужить материалом, не так ли?

– Это известная аксиома.

– Поэтому я старалась подметить как можно больше. По-видимому, это была авторская версия «вынюхивания», о котором упомянула Битрис.

– Насчет гостей?

– Да.

– И что именно вы подметили?

Пенсне блеснуло снова.

– Ничего существенного – иначе я сообщила бы полиции, – с праведным видом сообщила мисс Уиллс.

– Но все-таки вы что-то заметили?

– Я всегда все замечаю. Это происходит само собой, но очень меня забавляет. – Она хихикнула.

– И что же вы заметили в тот раз?

– О, ничего значительного, сэр Чарлз. Просто маленькие черточки характеров. Люди меня очень интересуют. Они такие типичные, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Типичные для чего?

– Для самих себя. О, я не могу объяснить. Мне всегда трудно подобрать нужные выражения. – Мисс Уиллс захихикала снова.

– Ваше перо куда смертоноснее вашего языка, – улыбнулся сэр Чарлз.

– Не думаю, что эпитет «смертоносный» можно расценить как комплимент.

– Признайтесь, моя дорогая мисс Уиллс, что с пером в руке вы становитесь абсолютно безжалостной.

– По-моему, это вы безжалостны ко мне, сэр Чарлз.

«Нужно выбираться из этой трясины взаимного подшучивания», – подумал Картрайт.

– Выходит, вы не заметили ничего конкретного, мисс Уиллс? – спросил он.

– Ну… не совсем. Кое о чем мне следовало уведомить полицию, но это ускользнуло у меня из памяти.

– О чем же?

– О дворецком. У него родимое пятно на левом запястье. Я заметила его, когда он подавал мне овощи. Полагаю, такие вещи могут оказаться полезными.

– Я бы сказал – весьма полезными. Полиции никак не удается выследить этого Эллиса. Право, мисс Уиллс, вы замечательная женщина. Никто из слуг и гостей не упоминал о родимом пятне.

– Большинство людей не умеют пользоваться глазами, – заметила мисс Уиллс.

– Где именно находилось это пятно? И какого оно было размера?

– Если вы покажете ваше запястье…

Сэр Чарлз протянул левую руку.

– Благодарю вас. Оно было вот здесь. – Мисс Уиллс указала пальцем на нужное место. – Размером примерно с шестипенсовик, а формой напоминало Австралию.

– Спасибо. Превосходное описание. – Сэр Чарлз убрал руку и опустил манжету.

– Думаете, я должна написать об этом в полицию?

– Безусловно. Это может помочь отыскать дворецкого. Черт возьми! – с чувством добавил сэр Чарлз. – В детективной литературе у злодея всегда имеется особая примета. Я как раз сетовал, что жизнь в этом смысле отстает от литературы.

– В книгах обычно фигурирует шрам, – задумчиво промолвила мисс Уиллс.

– Пятно тоже сойдет, – заметил сэр Чарлз. Он выглядел довольным, как мальчишка. – Беда в том, что большинство людей не обладают приметной внешностью. В них нет ничего, что бросалось бы в глаза.

Мисс Уиллс вопросительно посмотрела на него.

– Например, старый Бэббингтон, – продолжал сэр Чарлз. – У него была на редкость нехарактерная внешность. Абсолютно не за что зацепиться.

– У него очень характерные руки, – возразила мисс Уиллс. – Я называю их «руки ученого». Они немного покорежены артритом, но с точеными пальцами и красивыми ногтями.

– До чего же вы наблюдательны! Хотя вы ведь знали его раньше, не так ли?

– Мистера Бэббингтона?

– Ну, я помню, он как-то говорил мне, что уже встречался с вами. Не помню только, где именно.

Мисс Уиллс решительно покачала головой:

– Должно быть, вы или он меня с кем-то спутали. До того вечера я никогда его не видела.

– Наверное, я ошибся. Я думал, может быть, в Джиллинге… – Он внимательно посмотрел на мисс Уиллс, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Нет, – отрезала она.

– Вам никогда не приходило в голову, мисс Уиллс, что мистера Бэббингтона, возможно, тоже убили?

– Я знаю, что так думаете вы и мисс Литтон-Гор – во всяком случае, вы.

– А что вы думаете?

– Это не кажется вероятным.

Обескураженный явным отсутствием интереса со стороны мисс Уиллс, сэр Чарлз переменил тему:

– Сэр Бартоломью ни разу не упоминал о некоей мисс де Рашбриджер?

– По-моему, нет.

– Она была пациенткой в его санатории. Страдала потерей памяти после нервного срыва.

– Как-то он упоминал случай потери памяти, – припомнила мисс Уиллс. – Говорил, что больного можно загипнотизировать и вернуть ему память.

– В самом деле? Интересно, может ли это оказаться существенным?..