Чтение онлайн

Я запахиваю халат, прежде чем выскользнуть из комнаты, стараясь не шуметь, закрывая дверь. Я тихо ступаю по коридору, пока не застаю Гейл, делающую чашку кофе на кухне. Чертовы скрипучие деревянные полы выдают меня, и она поворачивается ко мне, как только я попадаю в поле зрения.

— Доброе утро, — говорит она, поднося кружку к губам и делая глоток.

— Доброе утро, — отвечаю я, мои щеки тут же вспыхивают.

Я надеялась, что мы втроем сможем сбежать, не разбираясь ни с чем, но это было принятием желаемого за действительное. Гейл была добра ко мне и предложила эту работу. Самое меньшее, что я могу сделать, — это извиниться за то, что трахалась у всех на виду, где она могла войти, и сказать ей, что я увольняюсь. Вообще-то, мне, наверное, не нужно ей это говорить. Я почти уверена, что уволена.

Я подхожу к кухонному острову, выдвигаю барный стул и сажусь, опустив глаза. Я никогда не была хороша в конфронтациях, а эта ситуация более неловкая, чем большинство других. Я подбираю слова, но прежде чем я успеваю что-то сказать, она ставит передо мной белую кружку. Я поднимаю взгляд, встречаясь с ней глазами; она смотрит на меня через стойку, облокотившись так, словно планирует остаться надолго.

— Спасибо, — я застенчиво улыбаюсь и делаю глоток. Ставлю кружку обратно на стойку и вздыхаю. — Гейл, мне так жаль, что ты застала это. Мы думали, что тебя не будет еще несколько дней, и происходит куча других вещей, которые слишком безумны, чтобы их объяснять.

Я не могу упомянуть всю эту овощную ситуацию. Эта женщина упечет меня в психушку или выгонит с территории с факелом.

Она фыркает, глядя на стойку и качая головой. Я готовлюсь к нагоняю.

— Не могу сказать, что удивлена, застав этих мальчиков друг с другом, но то, что в это замешана ты, действительно застало меня врасплох.

— Что?

Она смеется, и её глаза встречаются с моими.

— Ой, умоляю, было очевидно, что они неравнодушны друг к другу. Я добропорядочная католичка, но я всегда буду болеть за настоящую любовь.

Конечно. Любой мог видеть, что они влюблены, а Гейл была рядом гораздо дольше, чем я. Должно быть, она думает, что я шлюха, раз встала между ними. Как мне объяснить, что мы все влюблены друг в друга?

— Ну, тебе больше не придется беспокоиться о нашем неподобающем поведении. Мы уезжаем.

Её глаза расширяются.

— Вместе? В смысле, все трое?

Моё лицо пылает еще сильнее.

— Да. Мы будем вместе. Мы любим друг друга.

— Хм, любовь, говоришь? — она поворачивается боком, словно обдумывая мои слова. Я не могу ожидать от неё многого. Если бы кто-то сказал мне, что собирается сбежать, чтобы жить в полигамных отношениях, я бы закатила глаза и скривилась, но мой мозг перепрограммирован, а органы переставлены. Я, по сути, новый человек.

Она вздыхает.

— Я понимаю.

Это самое шокирующее, что она могла сказать.

— Правда?

— Судя по тому, что я видела, это было довольно горячо. На твоем месте я бы тоже влюбилась.

Я прыскаю со смеху, кофе капает у меня изо рта. Она смеется вместе со мной и протягивает мне салфетку, чтобы вытереться. Я восстанавливаю дыхание и качаю головой.

— Чёрт возьми, Гейл, ты меня удивляешь.

Она пожимает плечами.

— Может быть, после всех моих лет на этой земле я вижу вещи немного иначе.

— Хм, я не особо приписывала католикам открытость ума.

Она бросает на меня взгляд.

— Серьезно? Два священника, которых ты трахаешь, кажутся довольно открытыми.

— Ты задеваешь меня за живое, — я подавляю улыбку.

— Я не знаю, — продолжает она. — Я видела так много жизни, что всё кажется еще более запутанным. Чем больше я вижу, тем меньше знаю. Мне нравилась религия в детстве, потому что она давала ответы, но теперь это не так. Может, мне нравится религия просто из-за привычки, чувства принадлежности. Думаю, мне этого было бы достаточно, просто следовать ритуалам. Просто я не думаю, что этого достаточно, чтобы судить или осуждать других за то, что они живут своей правдой, вместо того чтобы верить в принятие желаемого за действительное другими людьми.

Я сижу с её словами мгновение. Я пришла в это место, чтобы начать всё сначала, найти свое предназначение. Может, именно поэтому большинство людей приходят к Богу, или религии, или высшей силе в целом. Но, может быть, нет одного ответа. Может, у каждого есть своя правда, которой он должен следовать.

— Есть идеи, куда вы трое отправитесь? — спрашивает она, возвращая меня в реальность и глядя на меня поверх кофейной чашки.

Я качаю головой.

— Не-а. Но мы что-нибудь придумаем.

— Я слышала, что в нескольких городах отсюда продается овощная ферма. Предлагаю что-нибудь тихое и безлюдное. В следующий раз, когда кто-то застанет вас троих трахающимися, он может умереть от сердечного приступа. Звучит хлопотно.

Я смеюсь, качая головой.

Хотя она права. Тихое место звучит неплохо. Если мое здоровое воображение имеет какое-то отношение к нашему будущему, нам определенно понадобится уединение.

Лоран

Лоран

— Почти, детка. Ты такая умница, — шепчу я ей на ухо. Она вскрикивает, пот катится по её виску. Мы планировали это. Убеждались, что она готова к этому моменту, но ничто не могло подготовить меня к тому, насколько это будет великолепно — на пороге чего-то совершенно нового.

Я ввожу еще один палец, и член Роберта скользит под ними. Он твердый и влажный, медленно двигается внутрь и наружу, пока я растягиваю Эмили.

— Ты само совершенство, — бормочет Роберт под ней, целуя её в щеку.

Она готова для меня. Я вытаскиваю пальцы, приставляю свой член к её входу. Толкаюсь медленно, едва не кончая от того, как член Роберта трется о мой.

— Иисусе Христе! — я отворачиваю голову в сторону, не в силах смотреть на идеальную киску Эмили сзади, пока она принимает Роберта и меня одновременно. Я вхожу глубже, и Роберт с Эмили стонут в унисон. Я вошел только наполовину, а мы все уже готовы кончить, прежде чем я дойду до упора.

Я делаю резкий толчок, шлепая бедрами по заднице Эмили, моя кожа прижимается к её коже. Я нависаю над ней, находя легкий темп, прижимаясь головой к головам Роберта и Эмили, пока они целуются. Он отрывается от неё и прижимается своими губами к моим.

— Ты так хорошо скачешь я на моем члене, — шепчет он в перерывах между поцелуями.

— Она так идеально подходит нам. Она создана для нас обоих, — шепчу я в ответ, отстраняясь, чтобы поцеловать Эмили в висок, пока она стонет, затерянная в экстазе от полной наполненности. Это фраза, которую мы обожаем повторять — что мы предназначены друг для друга. Нам нравится напоминать себе об этом всякий раз, когда кажется, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведьма, ангел или кем бы ни была та жуткая женщина, сказала, что боги свели нас вместе. С тех пор как мы признались друг другу в любви и разрушили наше овощное проклятие, это стало очевидным. Кто знал, что три человека могут быть так абсолютно счастливы вместе?