Чтение онлайн

Сердце бьётся как сумашедшее, когда мои пальцы тянутся к застежкам его брюк. Несмотря на недавно обретенную смелость, не могу избавиться от страха. Страха сделать что-то не так, разочаровать его.

Пуговицы поддаются. Ткань расходится, обнажая нижнее белье. Фэйриан помогает мне, стягивая брюки вниз. Я не могу не смотреть на выпуклость под тонкой тканью, не могу не думать о том, что скрывается под ней.

— Можно? — спрашиваю, повторяя его собственный вопрос.

Он кивает, не в силах произнести ни слова. Я стягиваю последнюю преграду, и он открывается мне — твердый, пульсирующий, совсем не такой, каким я представляла его в своих невинных фантазиях.

— Ты прекрасен, — выдыхаю, и это правда. В полумраке комнаты его тело кажется высеченным из мрамора, идеальным в своей мужественности.

Сначала стыдливо касаюсь его кончиками пальцев. Кожа горячая, нежная, удивительно шелковистая, несмотря на его твердость. Фейриан вздрагивает от моего прикосновения, издает тихий стон.

— Направляй меня, — прошу я, вспоминая его слова.

— Возьми его в руку, — голос Фэйриана звучит непривычно хрипло. — Не слишком сильно... да, вот так!

Моя рука обхватывает, ощущая пульсацию крови под кожей. Странная власть наполняет меня. Знание, что могу подарить ему то же блаженство, что и он мне.

— Теперь двигай рукой... медленно, — умоляет он, закрывая глаза от удовольствия.

Подчиняюсь. Вверх и вниз, сначала неуверенно, потом смелее. Его дыхание становится прерывистым, пальцы сжимаются в моих волосах.

— Быстрее, — тихо выдыхает он, и я ускоряю движения, наблюдая за тем, как Фейриан кусает губы от удовольствия.

Но мне хочется большего. Вспоминаю, что читала в книге, что он делал со мной. Наклоняюсь вперед и касаюсь губами кончика.

Фэйриан вздрагивает всем телом, словно его ударила молния.

— Аэрин! — его голос срывается, голова запракидывается, волосы падают на спину шёлковым водопадом.

Это придает мне смелости. Приоткрываю губы, впускаю его внутрь. Нет опыта. Нет уверенности. Только интуиция и желание доставить удовольствие. Но, похоже, этого достаточно. Его стоны становятся громче, движения более настойчивыми.

— Используй язык, — просит он между рваными вдохами. — Там... там где... самая чувствительная часть.

Я нахожу это место языком: там, где гладкая головка соединяется с остальной частью. Кружу по нему, наслаждаясь реакцией Фэйриана. Он дрожит, всхлипывает, шепчет мое имя.

Открытие собственной силы пьянит. Я, которая всегда была тихой, правильной, всегда следовала правилам, теперь держу его на грани блаженства, контролирую каждый его вздох, каждый стон.

— Аэрин, я... я близок, — предупреждает он, пытаясь отстраниться.

Но я не позволяю. Настойчиво удерживаю его бедра руками. Что-то внутри меня, что-то порочное и жадное, хочет познать его до конца. Испытать все.

Его тело напрягается, спина выгибается дугой.

Он толкается вперед в мой тесный рот и гортанный вскрик рвется из его горла, когда он достигает вершины. Горячая жидкость разливается на языке… непривычная, странная, но я не отстраняюсь, принимаю ее. Принимаю его всего.

Когда последние волны удовольствия проходят через его тело, Фэйриан опускается на колени рядом со мной. Его руки обхватывают мое лицо, большие пальцы вытирают уголки губ.

— Ты невероятна, — шепчет он, глядя на меня с таким обожанием, что сердце сжимается от нежности.

Он целует меня. Глубоко, страстно, не обращая внимания на свой собственный вкус на моих губах. В этом поцелуе - благодарность, восхищение и что-то еще, что согревает душу.

Мы помогаем друг другу подняться с колен, приводим в порядок одежду. Но уже не так тщательно, как прежде. Уже нет той неловкости, того стыда. Мы пересекли еще одну границу, и теперь стоим на новой территории - более открытой, более честной.

— Я никогда не думал, что с тобой будет так, — признается Фэйриан, когда мы лежим на кровати, глядя в потолок. — Такая страсть, такая смелость...

— Я и сама не знала, — отвечаю, поворачиваясь к нему. — Что во мне есть это.

Его пальцы перебирают пряди моих волос, рассыпанных по подушке.

— Чума забирает жизни, — говорит он тихо. — Но нам подарила... это. Нас.

Киваю. Странная благодарность к болезни, запершей нас в этом замке, отрезавшей от мира, наполняет сердце. Без нее не было бы этих открытий, этой близости, этого нового "мы".

Вечер окутывает замок мягким сумраком. Дождь за окнами усилился, превратившись в настоящую бурю. Ветер воет в каминных трубах.

Ужин проходит в пленительном ожидании. Мы едва притрагиваемся к еде, обмениваемся взглядами. Фэйриан улыбается, поднимая бокал вина, и я ловлю себя на мысли, что его губы, касающиеся хрусталя, всего несколько часов назад касались самых тайных уголков моего тела.

— Какие у вас планы на вечер, кузина? — спрашивает он достаточно громко, чтобы услышали слуги, убирающие со стола.

— Чтение, — отвечаю я, и что-то дрожит внутри от двусмысленности. — Нашла чрезвычайно... увлекательную книгу.

Его зрачки расширяются. Он знает, о какой книге я говорю.

Когда дверь моей спальни закрывается за нами, мы не бросаемся друг к другу, как днем. Есть что-то в воздухе… предвкушение, тяжелое и сладкое, как мед.

Мы оба чувствуем, что сегодня пересечем последнюю границу.

Фэйриан достает книгу. Находит нужную страницу без труда, словно она сама раскрывается на ней.

— Последняя глава, — говорит он тихо и торжественно. — "Единение."

Мы садимся на кровать, плечом к плечу. Его голос звучит глубже, чем обычно, когда он начинает читать:

"Все прикосновения, все поцелуи — лишь прелюдия к главному таинству. Когда двое становятся одним, когда мужчина входит в женщину, и их тела соединяются — тогда открывается истинный смысл человеческого существования..."

Слова обволакивают, проникают под кожу, разжигают огонь внутри. Я забираю книгу, продолжаю чтение, и мой голос дрожит:

"Первое соединение может принести боль, но это боль священная, боль рождения — рождения женщины из девушки. Капля крови — жертва богам любви, знак доверия, обещание вечной верности телу, которое познало тебя впервые..."

Фэйриан забирает книгу, но не читает дальше. Закрывает ее, откладывает на прикроватный столик. Его глаза темны от желания.

— Аэрин, — тихо шепчет только мое имя, но в нем вопрос. В нем мольба.

— Я хочу этого, — отвечаю одними губами едва слышно, не отводя взгляда. — Хочу познать тебя полностью.