Чтение онлайн

Графиня рассмеялась с каким-то жестоким выражением. Женя поняла, что Анна Николаевна говорит вовсе не только о кофе. Может быть, граф – убежденный материалист и совсем не так деликатен с женою в этих вопросах, как Игорь с нею?

Бедная графиня!

– Я так рада, что у меня появились вы, - сказала Анна Николаевна, опять как будто совершенно искренне. – Я хочу, чтобы вы сейчас рассказали мне историю вашей жизни. Это, должно быть, так занимательно! И более всего я желаю знать историю ваших отношений с Василием Исаевичем, во всех подробностях.

“Во всех подробностях – вы слышали?”

Женина мимолетная жалость сменилась стыдом и гневом. Она была теперь уверена, что графиня с легким сердцем оболгала Василия, чтобы его убили. Анна Николаевна была чудовище, она была одновременно и оскорбленная женщина, и экспериментатор.

– Что же мне рассказывать, Анна Николаевна? – спросила Женя. – Вы уверены, что это так… занимательно?

Анна Николаевна рассмеялась, не почувствовав ее иронии. Да что ей Женина ирония!

– Бесспорно, - сказала она. – Давайте же, моя милая, не стесняйтесь. Мы с вами – зачинатели великого дела. Русский спиритизм должен наконец заговорить о себе громко и объявить себя единственным истинным учением.

Женя покраснела, глядя в бесстыжие синие графинины глаза. Проклятая Анна Николаевна опять говорила в точности то же, что думала она сама. Неужели кто-то там, на небесах, решил подвергнуть ее такому унижению, свести ее с таким врагом во имя торжества истины?

– Что ж, Анна Николаевна, я расскажу, если вам угодно, - проговорила Женя сурово. Она уже глядела не на свою собеседницу, а куда-то вдаль, как всякий увлеченный серьезный рассказчик. – Мы с Василием Морозовым познакомились три года назад. Тогда еще никаких медиумических способностей я у него не замечала…

И тут их разговор прервали чьи-то громкие шаги - шаги мужчины и хозяина. Анна Николаевна со звоном поставила чашку на блюдце; она выпрямилась и слегка покраснела.

– Пьер, - проговорила она.

Сейчас в ней не было и следа той униженности и раскаяния, которые она разыграла перед мужем в день вызова на дуэль. Граф быстрым шагом, не снимая перчаток и сапог, подошел к жене. Холодно и удивленно взглянул на гостью, потом спросил у Анны Николаевны:

– Кто это, Анна?

“Вот невежа!” - подумала Женя.

Как же ей было страшно!

– Это Евгения Романовна Морозова, - сказала Анна Николаевна. На лицо ее вернулась светская улыбка. – Евгения Романовна, это мой муж. Вы уже встречались.

* Афродиты (прозвище, данное богине в честь острова Кипр).

* На днях, недавно (простореч.)

* Бельгийские кружева ручной работы стоили очень дорого.

* В три пары одна за другой.

* Рессора (пружина) – упругий элемент подвески транспортного средства.

* Александровский классицизм, или русский классицизм (начало XIX века).

========== Глава 33 ==========

– Морозова? – переспросил граф.

Он так и проел ее взглядом до самого затылка.

Женя с достоинством встала и сделала реверанс, склонив голову. Ей было одновременно и страшно, и смешно, может быть, нервически.

– Евгения Романовна Морозова, - звонко проговорила она, подняв голову и вперившись взглядом в графские глаза. – Супруга Игоря Исаевича Морозова. Мы точно коротко знакомы, ваше сиятельство.

“Пьер” Шувалов побагровел.

Женя улыбнулась. Ее было уже не остановить: вошла в раж, как сказала бы мать.

– Как ваша рана? – спросила она. – Уже не беспокоит?

Анна Николаевна, оставшаяся сидеть в своем кресле, закусила губу и побледнела: она устремила на Женю взгляд, похожий на мольбу или предостережение – если бы Женя сейчас могла ее замечать.

– Вы… друг моей жены? – наконец произнес граф, не найдя, что спросить еще. – Когда вы познакомились с Анной?

– Давно, Пьер, - вклинилась между ними Анна Николаевна, точно герольд, разнимающий рыцарей. – Евгения Романовна литератор, я познакомилась с нею на литературном вечере у Сержа Звенигородцева. Она только что закончила роман, который я горю желанием прочесть.

Граф фыркнул. Но он явно растерялся. Несмотря на свой кураж, свою надменность, он был гораздо менее находчив в светских беседах, чем его жена, особенно с дамами.

– Вот как? Что ж, Анна, забавляйся, - сказал Петр Александрович и быстрым шагом вышел, тяжело топая. Просто так вышел! Неужели он никакой угрозы в лице Жени не видит?

Неужели буря миновала?

– Послушайте, - прошипела тут Анна Николаевна так, что Женя испугалась ее едва ли не больше, чем ее мужа; она быстро взглянула на хозяйку.

Графиня была бледна и дрожала.

– Если вы еще раз так себя выдадите, клянусь, я вас убью, - проговорила она. – Я едва спасла положение!

– Убьете? – спросила Женя, услышавшая только первую фразу. – Как Василия? Да, Анна Николаевна?..

Остановившиеся безумные глаза уставились в ее глаза.

Для хозяев этого дома чужая жизнь - пустяк, а своя жизнь – игра? Что за невообразимые люди!

– Да, как Василия, - наконец едва слышно проговорила графиня. – Вы знаете, на что я способна.

Женя усмехнулась и кивнула.

Теперь не имело смысла притворяться друзьями. Или имело? Может быть, большой свет именно так себя и ведет?

– Сядьте, - приказала Анна Николаевна.

Женя подчинилась.

Графиня позвонила и распорядилась, чтобы подали еще кофе.

– А теперь – рассказывайте, - произнесла она.

– Это приказ? – спросила Женя.

Анна Николаевна медленно наклонила голову.

Женя могла бы промолчать; могла бы встать и уйти. Но она принялась рассказывать – во всех подробностях, как графиня и желала. Все происходило не только по желанию Анны Николаевны – по обоюдному желанию, как понимали обе женщины.

Женя рассказывала долго – с увлечением, с жаром; на глазах ее выступили слезы, как будто она исповедовалась близкой подруге. Графиня слушала ее так внимательно, точно была такой нежной подругой. Она не перебила ни разу.

– Это чудесно, - наконец сказала Анна Николаевна, когда воцарилась тишина.

В ее глазах тоже стояли слезы. Belladonna, пришло в голову Жене. И прекрасная женщина, и смертельный яд…

– Вы должны привезти мне также и его письма, - сказала графиня. – Я должна своими глазами убедиться в том, что вам был знак свыше.