Чтение онлайн

– Ну, так что же? – спросила Анна Николаевна, видя, что пауза слишком затянулась. – Вы согласны стать моим другом?

Она по-прежнему улыбалась, ее фарфоровые руки живописно лежали в складках синего муарового* платья. Графиня была почти уверена в положительном ответе – просто потому, что ей невозможно было ответить иначе.

“По-хорошему, мне следовало бы дать ей по физиономии, как Лидия, и уйти!” - с ненавистью и к графине, и к себе подумала Женя.

Она по-прежнему сидела, не поднимаясь с места и не двигаясь. Но губы разомкнуть смогла.

– Нет, графиня, это невозможно.

В лице Анны Николаевны выразился мгновенный жаркий гнев, очи засверкали – но она остыла так же быстро, как и загорелась. Очевидно, Женя была слишком ей нужна.

– Мадам, я понимаю, почему вы сердиты на меня, - шепотом сказала графиня. Она протянула руку и коснулась Жениных пальцев: та дернулась, как от электричества.

– Понимаете? Так оставьте меня в покое, - сухо сказала Женя.

Анна Николаевна помялась, должно быть, не столько своим небольшим умом, сколько чутьем подбирая верные слова. Заговаривать о спектакле, который она разыграла в тот памятный день перед своим мужем, было никак нельзя. Разумеется, графиня не могла сейчас изобличить себя перед Женей – но ведь и никто другой не мог изобличить ее. Найдя нужную тактику, Анна Николаевна опять засветила свою приветливую улыбку.

– Мадам, вы вините меня в вашем несчастии. Но вспомните, что Спаситель наш также претерпел муки и смерть прежде своего вознесения. Разве это не наш христианский долг – надеяться и прощать друг другу, не впадая в грех уныния?

Женя крупно заморгала, видя сквозь ресницы немеркнущую улыбку своей визави. Она думала в точности то же самое, что только что высказала ей Анна Николаевна – но разве одно и то же подразумевали они под этими словами! Графиня Шувалова забавлялась и людьми, и религией, и даже надеждою на спасение. Святые слова, главные для человека слова в ее устах отдавали пошлостью и неприличием – а спиритизм в ее руках превращался в ту самую игрушку темных людей, которую склонны были видеть в этом учении серьезные материалисты.

– Ваше сиятельство, вы правы, - сказала наконец Женя, когда в уме ее промелькнули все эти мысли. Пожалуй, графиню нельзя было даже винить за то, что она такая. У нее не хватало сердца, как у других людей не хватает рук или ног. – Но я не знаю… - произнесла Женя и осеклась.

– Excellent!* – воскликнула Анна Николаевна, расценив неуверенность противника как полную сдачу. Она даже пожаловала Женю пожатием руки – вернее, просто положила ей на руку свою прохладную нежную ладонь, да так и оставила ее поверх Жениной кисти, улыбаясь и глядя ей в глаза. Время от времени она похлопывала облагодетельствованную по руке. Женя едва могла скрыть отвращение и нетерпение.

– Так значит, мы отныне друзья, - сказала графиня. – Вы не представляете, Евгения Романовна, как я счастлива этим. Я так одинока, поверьте…

Глаза ее заволокло слезами, голос дрогнул.

Женя с удивлением подумала, что Анна Николаевна, возможно, и не ломается сейчас. Такая особа действительно могла быть одинока как перст, несмотря на толпы обожателей и прислужников. Что ж, даже такой человек – человек…

– Я верю, мадам, - сказала Женя, с какой-то гадливостью к себе понимая, что начинает сочувствовать графине. – Но я не понимаю, что вы нашли именно во мне.

– Да как же вы не понимаете!..

Анна Николаевна наконец избавила ее от похлопываний по руке, вскинув белые ладони с экзальтированным, счастливым видом.

– Вы – это ключ к нему, - проговорила она. – Ключ к Нему! Я… сохну, я давно страдаю сухоткою* души, я не могу веровать! И однажды, когда я совсем отчаялась - мне был Он!..

Графиня ткнула пальцем в небо, как будто Василий сидел там, на облаках, и смотрел на них сверху. Женя покачала головой; ей хотелось посмеяться над наивностью и бесчувственностью этой великосветской дамы, но она не могла этого сделать.

Потому что она чувствовала по отношению к Василию Морозову почти то же самое.

Потому что она поспособствовала смерти Василия Морозова почти в той же степени, что и Анна Николаевна.

“Как мы похожи! Как мы – все – похожи!”

Графиня некоторое время молчала, опять подбирая слова. Женя тоже молчала, но уже без былой враждебности, только с усталым сожалением.

– Евгения Романовна, правда ли, что вы писательница? – спросила вдруг Анна Николаевна. – Правда ли, что вы написали роман, посвященный Василию Морозову? Вы хотели бы издать его?

Женя так и встрепенулась. Графиня так и просияла. Нашлась наживка по вкусу и этой неподкупной рыбке!

– Ну так это можно легко устроить, милый друг, - победно улыбаясь, сказала Анна Николаевна. – Если вам не подходит “Пегас”, можно выбрать другое издательство. А если вы по-прежнему хотите публикации в “Пегасе”, их расположение нетрудно будет вернуть. В любом случае, семья Шуваловых окажет вам протекцию…

У Жени закружилась голова, точно она на протяжении этой льстивой речи дышала эфиром.

– Право, ваше сиятельство, я не знаю, - краснея, сказала она, чувствуя себя так, точно продается богатой благодетельнице. – Я бы очень хотела…

– Превосходно! Можете уже считать себя известной, - с обаятельнейшим выражением проговорила графиня. Она сейчас играла в игру, в которой была намного опытнее Жени, хотя была старше ее всего на несколько лет. – А сейчас не составите ли вы мне компанию? – спросила Анна Николаевна.
– Я как раз прогуливалась по магазинам.

Она грациозно поднялась и оправила синее переливчатое платье. Большая соломенная шляпа с искусственными васильками бросила на ее лицо такую же синеватую тень, придав своей владелице загадочность… какой, пожалуй, графиня не обладала.

– Компанию? Но ведь…

Женя нахмурилась. Что она хотела сказать? Что она неподходящая компания для графини Шуваловой? Или что графиня неподходящая компания для нее? Боже, в какие дьяволовы силки она угодила!

– Не смущайтесь, - сказала Анна Николаевна, решив, что Женя робеет от ее блестящего общества. – Для меня честь прогуляться с вами – служительницей муз и… Его подругой, - шепотом ласково прибавила она. – А может, вас беспокоит то, что я отпустила моего человека? Но я могу сейчас нанять кого угодно, чтобы подносить наши покупки.

Женя открыла рот и тут же закрыла. Она начала понимать, что графиня предлагает ей пройтись по магазинам за свой счет. Приживалка! Боже, она никогда не думала, что до такого дойдет!..

Женя все еще стояла на месте, сжимая в руках сумочку, точно эта сумочка не пускала ее. Анна Николаевна рассмеялась.

– Как вы застенчивы, милое дитя! Не смущайтесь ничем, теперь мы друзья.

Она приблизилась к Жене и совершенно непринужденно взяла ее под руку.

“Мне, наверное, гордиться надо”, - подумала та, ощущая мучительный стыд.