Чтение онлайн

Игорь посмотрел на жену и рассмеялся.

– Ты видела? Видела?..

На нем все еще лица не было.

– Три месяца прошло! Всего три месяца!

Женя попыталась выразить взглядом сочувствие, хотя ее почему-то разбирал смех. Вот вечная любовь! Достойная того, чтобы считаться сугубо продуктом мозгового вещества!

– Игорь, милый, успокойся, - сказала она. – Пожалуйста. Не стоят они того, чтобы ты убивался.

Женя погладила мужа по плечу, ощутив к нему огромную нежность, точно впервые оценила своего друга жизни.

– Пойми, Лидия последовательна, - прошептала Женя. – Ты же знаешь, что она атеистка… она…

– До чего же ты умная!.. – вспылил Игорь. Он близок был к тому, чтобы ее оскорбить. Женя испуганно замолчала, вдруг подумав, что и о религиозных воззрениях мужа не имеет настоящего понятия – Игорь выполнял церковные обряды, но ведь и Лидия их выполняла. А что скрывается под этою формой, Женя не знала. Спиритизм Игорь считал чем-то несерьезным, не имеющим отношения к духовным исканиям; но нашел ли и искал ли он чего-то сам – Женя не знала…

– Идем, - отрывисто сказал муж.

– Может, вернемся? – предложила Женя.

Игорь не ответил, вышагивая с каменным лицом. Вот так праздник, не лучше медового месяца. Женя подумала, что все значительные события их семейной жизни ознаменовываются трагедиями – нет, не могло быть у такой семьи счастливого будущего.

До кафе они дошли молча, и там Игорь сел за столик и замолчал. Женя, припомнив, что он любит, сделала заказ. Муж приступил к еде угрюмо, точно это был обычный ужин после трудного дня.

Но через какое-то время Игорь оттаял и даже смог улыбнуться Жене – вспомнив, что уж она-то не заслужила его гнева и испорченного вечера. Они заговорили о каких-то пустяках, понимая, что оба думают не о том.

Вернулись домой и легли в постель они молча – Игорь заснул быстро, и Женя, глядя на его напряженную позу, подумала, что он не хочет, чтобы она к нему прикасалась. Ей это доставило неподдельное большое огорчение.

“Авось все как-нибудь образуется”, - подумала Женя.

Она заснула, чувствуя, что сердце опять разболелось. Возможно, у нее был непорядок с сердцем.

На другой день, в понедельник, Игорь покинул дом, не простившись с нею. Женя проснулась поздно и в скверном настроении. Их свадебный поезд*, который когда-то запустили без нее, катился под откос…

Женя выпила несколько чашек кофе – аппетита не было – и отправилась на прогулку в одиночестве. Погода со вчерашнего дня испортилась, но не настолько, чтобы нельзя было ходить по улице. А Жене, как никогда, хотелось проветрить голову.

Она вышла – без всяких зонтиков, только при шляпке и перчатках, как подобало замужней даме и вообще всякой приличной женщине, без головного убора чувствовавшей себя “неодетой”. Повесив на локоть сумочку, Женя неспешно шла по тротуару, отстукивая каблучками новых сафьяновых туфелек, и глядела себе под ноги – носочки зеленых туфель мелькали из-под оборок зеленого же муслинового платья. Очень стильно. Женя думала о том, что похорошела после замужества – и вообще никогда не была уродом, чего, однако, почти никто не видел, бездумно пристегивая к учености барышни и остальные свойства “синего чулка”. Лицо у Жени, открытое под новыми изящными очками, сейчас было злым.

Она увидела пустую скамейку и села, расправив юбки. Поставив сумочку себе на колени, Женя открыла ее и вытащила зеркальце и пудреницу. Серьезно посмотрела в глаза молодой дамы в стекле, поправила завитки на висках и легко прошлась пуховкой по щекам и носу, просто так, только чтобы ощутить себя женщиной.

Она почувствовала, что не одна, и поспешно убрала пудреницу и зеркальце, щелкнув замочком сумки. Пристукнули, останавливаясь рядом, острые каблучки; до нее донесся сильный запах женских духов.

Вскинув глаза, Женя увидела, что напротив нее стоит красивая светловолосая барыня. Именно барыня: за спиной ее замер в ожидании нагруженный пакетами лакей. Очевидно, графиня Шувалова изволила отправиться по магазинам.

– Графиня? – воскликнула Женя, слишком поздно сообразив, кого видит перед собой. – Что вам… угодно?

Женя испугалась и возмутилась сразу. Нет, просто не понимала, как себя вести: никогда еще она не говорила тет-а-тет с такими высокими особами, и, вместе с тем, помнила, что именно из-за этой дамы…

Да как ей вообще с нею говорить?

Но послать ее сиятельство к черту было невозможно. Во всяком случае, Женя сейчас этого не смогла бы. И графиня, почувствовав, что опасный миг миновал, очаровательно улыбнулась, как будто они с Женей были старыми подругами.

– Мадам, вы позволите присесть рядом с вами?

Женя, от невообразимости этого положения проглотив язык, только махнула рукой. Анна Николаевна – хоть плюнь такой в глаза – тут же опустилась на скамейку рядом.

– Виктор, ты можешь идти, - наконец соизволила она вспомнить о несчастном взмокшем лакее. – Все доставь домой.

– Слушаю, ваше сиятельство.

Виктор попытался поклониться госпоже, но вместо этого под тяжестью свертков чуть не присел: колени разъехались. Анна Николаевна изволила рассмеяться, после чего еще раз махнула слуге рукой, точно прогоняя собачонку.

А потом повернулась к Жене, точно Виктора рядом уже не было.

– Евгения Романовна, я хотела бы свести с вами короткое знакомство, - музыкальным голосом произнесла графиня Шувалова.

Она говорила совершенно серьезно.

***

Женя несколько мгновений просто не могла найтись – ни думать, ни говорить. Анна Николаевна смотрела на нее с наслаждением власть имущего. Склонность этой женщины к религиозно-эротическому самоуничижению была обратной стороной ее деспотизма.

– Свести короткое знакомство? – Женя наконец только и смогла, что повторить слова графини. – Но, мадам… Графиня, это невоз…

– Почему же невозможно? – ласково спросила графиня. – Евгения Романовна, я знаю, кто вы такая – вы вдохновительница великого человека, нового мессии. Я хочу узнать вас как можно лучше.

Она сидела перед Женей – прекрасная, как ангел, улыбающаяся улыбкой милостивой монархини. Анна Николаевна не сомневалась, что оказывает своей собеседнице великую честь предложением дружбы.

Женя встречала в своей жизни жестоких людей, но впервые видела женщину, настолько… тупую сердцем. Анна Николаевна просто не могла уразуметь, что она сделала. А может, успела и вовсе забыть, какую гнусную роль исполнила совсем недавно.

А вероятнее всего, подумала Женя, графиня относится к тем людям, для которых имеют значение только они сами, только их собственные поступки и побуждения. Остальные люди для них статисты… или даже декорации. И таких, как ее сиятельство, совсем, совсем немало.