Чтение онлайн

— Мы справимся, — прошептала она едва слышно, обращаясь не к луне и не к волкам, а к тем, кто заставлял её сердце биться чаще. — Мама ни за что вас не отдаст.

Утром, когда пара вернулась, их ждал накрытый стол. Амадея, мать Амарога, которая поначалу присматривалась к человеческой девушке с осторожностью, теперь сама подошла к Милане. Она накинула на плечи девушки расшитый платок — знак того, что теперь её считают своей.

— Ты выдержала испытание, — торжественно произнесла Амадея. — Теперь ты — часть стаи белых волков. Спасибо тебе, Доминика, за то, что сохранила нам эту искру.

Аминомин, отец семейства, одобрительно кивнул сыну. Милана сидела рядом с Амарогом, и было видно, что между ними больше нет неловкости — только глубокая связь двух существ, нашедших друг друга вопреки всему.

Несмотря на теплоту приема, Доминика всё чаще замирала, глядя в сторону леса, где остались её родные места. Алиса, заметив это, начала потихоньку собирать их нехитрые пожитки.

— Знаешь, — шепнула Алиса, упаковывая в сумку пучки сушеной мяты, — здесь, конечно, хорошо кормят, и волки симпатичные, но дом есть дом. Да и Влад... то есть, я просто соскучилась по нашим местам!

Доминика горько усмехнулась. Она знала, что Алиса просто пытается скрыть тревогу. Возвращение означало встречу с реальностью, от которой они бежали. С Игнатом, который наверняка уже сбился с ног, разыскивая свою беременную жену.

— Пора, — тихо согласилась Доминика, поглаживая живот. — Малышам нужен покой, а здесь я всё время начеку.

Прощание было долгим. Милана плакала, обнимая Доминику, и обещала, что никогда не забудет её доброты. Амарог, ставший за это время серьезным и сосредоточенным, подогнал к крыльцу мощный внедорожник.

— Дорога до границы долгая, — сказал он, открывая перед девушками дверь. — Я сам вас отвезу. В лесу неспокойно, а я хочу быть уверен, что те, кто спас мою любовь, будут в полной безопасности.

Амарей стоял поодаль, прислонившись к дереву. Когда Алиса проходила мимо, он вдруг перехватил её руку.

— Мы еще увидимся, рыжая? — негромко спросил он, и в его голосе не было привычного вызова, только надежда. — Лисы и волки иногда бегают по одним тропам.

— Даже не мечтай! — отрезала девушка. — Я очень хочу, чтобы тебе повезло, и ты встретил свою любовь.

С этими словами она села в машину рядом с Доминикой.

Внедорожник тронулся, увозя их прочь от временного убежища навстречу неизвестности и неизбежной встрече с прошлым. Он повез их домой….

Дом Игната окутала напряженная тишина, которую нарушал лишь мерный, тяжелый шаг хозяина. Когда машина наконец показалась на дороге, Игнат уже пару часов мерил шагами порог, не в силах найти себе места. Он ходил взад и вперед, словно запертый в клетке зверь, чье терпение давно исчерпано.

Игнат ждал её на крыльце, и Доминика сразу заметила перемену. Он стоял в человеческом обличье, но поза была слишком напряженной — плечи окаменели, а кулаки были сжаты так, что костяшки побелели.

Его лицо со свежим шрамом теперь выглядело суровее, но в глазах застыла такая концентрация боли и нежности, что у Доминики перехватило дыхание.

— Пришла, — голос Игната прозвучал хрипло, он сделал шаг навстречу, но тут же замер, учуяв запах чужой стаи.

Его верхняя губа невольно дернулась, обнажая зубы в зачаточном оскале. Он изо всех сил старался казаться спокойным, но Доминика, ставшая полуоборотнем, видела, как по его коже пробежала судорога — волк внутри него бесновался, требуя смыть запах Амарога.

— Игнат, я здесь. Мы вернулись, — тихо сказала она, прижимая ладони к своему животу.

Беременность шла лишь третий месяц, и живот был едва заметен под свободной одеждой, но Игнат смотрел на это место с благоговением и страхом. Он помнил, какую боль причинил ей раньше, и это воспоминание жгло его сильнее любого укуса.

— Ты... он трогал тебя? — Игнат попытался спросить это ровно, но голос сорвался на низкий рык, а радужка глаз на мгновение вспыхнула ядовито-желтым цветом.

— Нет. Только тот укус в лесу, ты же знаешь, это была защита, — Доминика сделала шаг к нему.

Его разрывало на части. С одной стороны, он испытывал безумную ревность к Амарогу. С другой стороны, его топило в чувстве вины. Он до смерти боялся, что любая его вспышка гнева снова напугает её, напомнит о том Игнате, который чуть не погубил её.

Он хотел схватить её и спрятать ото всех, но заставлял себя стоять на месте, боясь сорваться в оборот.

Доминика чувствовала его ментальную нестабильность. Её инстинкты травницы подсказывали, что его нервы на пределе. Она видела, как он борется с собой ради неё и детей, и это вызывало в ней странную смесь жалости и зарождающегося прощения.

Игнат всё же не выдержал. Он резко притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы, пытаясь перекрыть чужой запах своим. Его тело мелко дрожало.

— Прости меня, — прошептал он ей в шею, и в этом шепоте отчетливо послышалось глухое волчье ворчание. — Я ненавижу его за то, что он был рядом. И ненавижу себя за то, что из-за меня ты оказалась там.

Доминика почувствовала, как под её ладонью бешено колотится его сердце. Она знала, что впереди у них долгий путь, прежде чем зверь внутри него окончательно успокоится, а её раны заживут.

— Не надо, Игнат, — Доминика мягко, но уверенно уперлась ладонями в его грудь и высвободилась из объятий.

Она видела, как по его лицу пробежала тень, а шрам на щеке натянулся. Игнат замер, его руки всё еще были приподняты, словно он боялся, что если он её отпустит, она исчезнет снова.

— Я дома, — тихо повторила она, стараясь вложить в голос всё возможное спокойствие. — Дети со мной. Всё хорошо, нас никто не обидел.

Её слова, призванные утихомирить бурю внутри него, вопреки ожиданиям, заставили Игната нахмуриться еще сильнее. Его брови сошлись у переносицы, а в глубине глаз на долю секунды вспыхнуло опасное золото — признак того, что волк внутри него недоволен её милосердием к врагам.

— Он не имел права даже смотреть на тебя, — глухо отозвался он, и его голос вибрировал от плохо скрываемой ярости. — Доминика, ты не понимаешь... я чуть не сошел с ума здесь, пока ты была там.

Он снова сделал шаг к ней, стараясь контролировать каждый свой вздох, чтобы не напугать её своей нестабильной ипостасью, которая так и рвалась наружу.

Девушка лишь медленно покачала головой, глядя прямо в его полыхающие золотом глаза. Она не хотела подпитывать его ярость ответными оправданиями или подробностями своего пребывания у Амарога.