Травница и волк. Второй шанс?
Шрифт:
— Видела, — Доминика помрачнела. — Она стала сильнее. И она не одна. Рядом с ней были волки, чьи глаза совсем не светились. Она выпила их души, оставив только оболочки.
В этот момент из кустов бесшумно вышел Влад.
— Мы всё слышали через вашу связь. План сработал. Пока она будет прочесывать пещеры в Пиках, у нас будет фора в двенадцать часов. Этого хватит, чтобы подготовить стаю и ударить ей в тыл.
Игнат встал, помогая подняться Доминике.
— Влад, бери своих людей и выдвигайся к границе Мертвой пади. Доминика, тебе нужно закончить то самое «Дыхание Леса». Если мы встретимся с её «пустыми» волками, нам понадобится что-то сильнее обычных когтей.
Доминика кивнула. Она знала: следующая ночь станет решающей. Либо они навсегда избавятся от тени Ангелины, либо пламя костра, которое Игнат когда-то разжег на площади, поглотит их всех окончательно.
— Игнат, — позвала она его, когда Влад уже скрылся в лесу.
— Да?
— Когда всё это закончится... мы ведь вернемся к вареникам и муке?
Игнат посмотрел на неё, и его лицо осветилось такой теплой улыбкой, что вся тьма Ангелины показалась просто дурным сном.
— Мы купим целую мельницу, травница. Обещаю.
Ночь перед решающим столкновением дышала холодом. Игнат, Влад и Доминика укрылись в старом охотничьем схроне на подступах к Мертвой пади. Воздух был пропитан тревогой, и именно здесь, в тесном пространстве, когда нервы были натянуты до предела, Влад заговорил о том, что терзало его всё это время.
— Знаешь, Игнат, — Влад смотрел в одну точку, на пламя единственной свечи. — Я до сих пор вспоминаю тот день, когда наша мать чуть не ушла за черту. Если бы Доминика тогда не вырвалась... если бы она не влила то противоядие, пока ты пытался её остановить, думая, что она убийца...
Игнат болезненно поморщился, прикрыв глаза. Те воспоминания были для него как открытая рана.
Вдруг из темноты леса, прямо в их сознание, ворвался издевательский, тягучий смех Ангелины. Она была еще далеко, но магия «связи», которую они сами приоткрыли, позволила ей слышать их разговор.
«О, как трогательно... Семейные воспоминания!» — её голос прозвучал так отчетливо, будто она стояла за дверью. — «Вы до сих пор гадаете, как же так вышло? Как "святые" зелья вашей рыжей травницы превратились в яд для драгоценной Марии?»
Игнат вскочил, опрокидывая стул.
— Ангелина! Покажись, трусливая тварь!
«Зачем мне торопиться? Мне нравится слушать ваши догадки. Игнат, ты ведь тогда так искренне ненавидел Доминику, не так ли? Ты был уверен, что это она отравила твою мать. А ведь это было так просто...»
Доминика почувствовала, как по спине пробежал холод. Она вспомнила тот хаос, свои дрожащие руки и ярость в серых глазах Игната.
«Твои настои были безупречны, Доминика, — продолжала ведьма. — Но ты забыла, что я умею ходить тенями. Когда я направилась припудрить носик, я заменила флаконы. Я добавила туда выжимку из "черного корня". Я хотела, чтобы Мария умерла от твоей руки, а Игнат сам поднес факел к твоему костру. И почти преуспела!»
— Ты...
– прохрипел Игнат, сжимая кулаки до хруста костей. — Ты использовала жизнь моей матери, чтобы уничтожить женщину, которую я люблю?
«Я использовала твою слепоту, Игнат! — Ангелина перешла на крик, и в её голосе прорезалось истинное безумие. — И если бы эта девчонка не проявила такую строптивую волю, если бы она не оттолкнула тебя и не влила противоядие Марии в последний момент — всё было бы иначе. Но ничего... Сегодня я исправлю эту ошибку. Сегодня я заберу и Марию, и твоих нерожденных щенков, и твою рыжую ведьму».
Связь оборвалась всплеском темной энергии, от которой свеча погасла, оставив их в полной темноте.
Доминика почувствовала, как сильные руки Игната обхватили её, прижимая к себе. Он дрожал от ярости и осознания того, какую страшную роль он едва не сыграл в планах Ангелины.
— Она призналась, — прошептала Доминика в его грудь. — Теперь ты знаешь правду. Это была не я. И это была не твоя ошибка — это была её ловушка.
Игнат молчал долго, лишь его тяжелое дыхание нарушало тишину. А потом он заговорил, и в его голосе было столько льда, что, казалось, стены схрона покрылись инеем:
— Влад.
— Да, брат? — отозвался тот из темноты.
— Мы не будем ждать рассвета. Мы идем сейчас. Я хочу видеть её лицо, когда она поймет, что "черный корень" больше не властен над нашей семьей.
Доминика достала свой самый сильный концентрат — «Дыхание Леса», усиленный энергией Игната.
— Идем, — сказала она. — Малыши требуют справедливости за бабушку Марию.
Они вышли из схрона. Три тени — два волка и травница — направились в самое сердце Мертвой пади, туда, где Ангелина уже готовила свой последний алтарь.
40
Мертвая падь встретила их удушливым запахом гнили и неподвижным, словно застывшим туманом. Здесь даже звуки леса умирали: не слышно было ни уханья совы, ни шороха мелких зверьков. Только тяжелое дыхание двух волков по обе стороны от Доминики напоминало о том, что жизнь еще борется с этой пустотой.
В центре низины, окруженная скрюченными деревьями, стояла Ангелина. На фоне серого тумана она казалась неестественно яркой в своем алом платье. Она не оборачивалась, глядя в котел, от которого поднимался едкий черный дым.
— Ты опоздал, Игнат, — нараспев произнесла она, всё еще не поворачивая головы. — Твоя мать... ей повезло. Благодаря этой молодой ведьме. Но сегодня и изменю ход событий!
Игнат, уже наполовину охваченный трансформацией, издал утробный рык. Его глаза горели расплавленным серебром.
— Оставь нас в покое, Ангелина! — выкрикнул Влад, делая шаг вперед. — Твои игры с флаконами закончились. Сегодня мы принесли тебе твое собственное лекарство.
Ведьма медленно обернулась. На её лице играла та самая безупречная, «ангельская» улыбка, которая когда-то ослепила пол-стаи.
— Лекарство? У этой девчонки? — она брезгливо указала пальцем на Доминику. — Она всего лишь человек с пучками сушеной травы. Она спасла Марию случайно. Везение травницы не может длиться вечно.
Доминика вышла вперед, крепко сжимая флакон с «Дыханием Леса». Она чувствовала, как внутри нее шевельнулись дети — не со страхом, а с той же решимостью, что вела сейчас Игната.
— Это было не везение, Ангелина. Это была воля матери защитить свою семью. То, чего тебе никогда не понять, — голос Доминики звучал чисто и твердо. — Ты думала, что подменив зелья, ты сделала меня убийцей в глазах Игната. Но ты лишь сделала нашу связь крепче. Теперь мы знаем твой почерк.