Чтение онлайн

Доминика не ответила. Она молча запустила руку в миску, зачерпнула горсть муки и, прежде чем Игнат успел среагировать со своей волчьей скоростью, запустила её прямо ему в лицо.

— Один — один, вожак, — победоносно провозгласила она.

Игнат замер, отплевываясь от муки. Его серые глаза азартно блеснули.

— Ах так? Объявляю военное положение! — воскликнул парень.

В следующую секунду на кухне начался настоящий хаос. Они бегали вокруг стола, как двое детей. Игнат пытался поймать Доминику, чтобы «отмстить», а она ловко уворачивалась, используя стул как щит. В какой-то момент он всё же настиг её у окна. Зажав её в кольцо своих рук, он не стал бросать муку, а просто прижался своей испачканной щекой к её щеке, «делясь» гримом.

— Попалась, — прошептал он ей на ухо.

Доминика смеялась так сильно, что у неё перехватило дыхание. Она попыталась оттолкнуть его, но руки скользили по его плечам, оставляя белые отпечатки на ткани.

— Всё, сдаюсь! Белый флаг! — выдохнула она, упираясь ладонями в его грудь. — Посмотри, что мы наделали. Нам это теперь полночи отмывать.

Игнат не отпускал её. Его смех утих, сменившись мягкой, обволакивающей теплотой. Он смотрел на неё — взлохмаченную, всю в муке, с сияющими зелеными глазами.

— Зато ты сейчас совсем не думаешь о старейшинах или о костре, — тихо заметил он, аккуратно стирая большим пальцем белое пятнышко с её скулы.

Доминика замерла. Действительно, за последний час все её тревожные мысли, все ингредиенты «непонятной смеси» в голове просто исчезли, вытесненные этим глупым, детским весельем.

«Спасибо, Игнат», — ментально отозвалась она, и в её мыслях впервые не было защиты.

«Для тебя — хоть мешок муки на голову», — улыбнулся он в ответ.

— Ладно, «повар», — Доминика легонько коснулась его носа, оставив там еще один белый след. — Иди за шваброй. А я попробую спасти то, что осталось от теста. Если, конечно, малыши не решат, что им больше нравится мучная диета.

Мирный вечер в оранжерее был прерван внезапным и тяжелым ощущением. Это не был человек. Игнат резко выпрямился, его ноздри затрепетали, а серые глаза мгновенно потемнели, наливаясь сталью.

— Доминика, отойди от стекла, — его голос прозвучал как приказ, низко и властно.

— Что случилось? — она замерла с секатором в руке. Ментальная связь донесла до неё волну его первобытной тревоги.

— Чужак. На самой границе наших земель, — Игнат подошел к прозрачной стене оранжереи, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. — Но это не охотник и не человек. Запах тяжелый... гнилой.

Из леса на поляну перед домом медленно вышел огромный волк. Но он выглядел неправильно. Шерсть висела клочьями, морда была испещрена старыми шрамами, а глаза горели неестественным, мутным желтым светом. Это был Изгой — оборотень, сошедший с ума от одиночества и изгнанный из своей стаи за убийства соплеменников. Такие существа не знают жалости и чести, ими движет только вечный голод.

«Он пришел за силой, — прорычал Игнат в голове Доминики. — Он чует наших детей. Малыши — легкая добыча для такого, как он».

Изгой издал хриплый, надрывный вой, от которого у Доминики по спине пробежал мороз. Она почувствовала, как волчата внутри нее замерли, словно затаились.

— Игнат, ты не можешь выйти к нему один, — прошептала она, подходя ближе. — Он выглядит так, будто болен. Один его укус может быть ядовит для волка.

— У меня нет выбора. Он не уйдет, пока не попробует кровь, — Игнат начал медленно снимать футболку, его мышцы заиграли под кожей, готовясь к трансформации. — Закройся в доме. Если я не справлюсь...

— Не смей так говорить! — Доминика схватила его за руку. — Помнишь, я говорила, что оранжерея — моя территория?

Она быстро подошла к полке с готовыми настоями.

— У меня есть концентрат болиголова и сонной одури. Я готовила его для крайних случаев. Если ты сможешь загнать его поближе к вентиляционным люкам оранжереи, я распылю его. Это замедлит его реакцию.

Игнат посмотрел на неё, и в его серых глазах промелькнуло восхищение пополам со страхом за неё.

— Это опасно, Доминика. Он может броситься на стекло.

— Пусть пробует, — она решительно взяла флакон. — Это бронированное стекло выдержит его напор, а вот он мой яд — нет.

Игнат коротко кивнул. Его тело содрогнулось, кости начали перестраиваться с сухим хрустом. Через мгновение перед Доминикой стоял могучий черный волк. Он обернулся, бросив на неё последний взгляд своих серебристых глаз, и вылетел из дома, как черная молния.

На поляне завязалась жестокая схватка. Изгой был хитер и дрался грязно, пытаясь достать горло Игната. Доминика стояла у пульта управления оранжереей, её пальцы дрожали, но взгляд был тверд. Она ждала момента.

«Давай, Игнат... еще пару шагов вправо...» — молила она ментально.

Черный волк, словно услышав её, сделал обманный маневр, подставляя бок и увлекая Изгоя прямо к стене оранжереи, где находились распылители для увлажнения растений.

— Сейчас! — выкрикнула Доминика, нажимая на кнопку.

Вместо мягкого водяного пара из форсунок вырвалось густое облако едкого настоя. Ветер подхватил его, бросая прямо в морду Изгоя. Тот взвыл, споткнулся, его движения стали вялыми и нескоординированными.

Игнат не упустил шанс. Одним мощным рывком он сбил противника с ног и прижал к земле, готовясь нанести решающий удар.

Парень, тяжело дыша, навис над поверженным противником. Его зубы были оскалены, а в глазах еще не угасло серебро ярости. Он был готов нанести последний удар, но Доминика, выскочившая из оранжереи, резко крикнула:

— Игнат, стой! Не убивай его!

Черный волк замер, его уши дернулись. Он недовольно рыкнул, но подчинился, прижимая Изгоя лапой к земле. Доминика подбежала ближе, прикрывая нос платком, чтобы не вдыхать остатки сонного пара. Она присмотрелась к хрипящему зверю.

— Это не безумие изгнания, — прошептала она, глядя на темные, пульсирующие вены на шее волка. — Видишь? Эти потеки на шерсти... Его отравили.

Через час Изгой уже лежал в подвальном помещении дома, надежно привязанный к старой железной кровати крепкими кожаными ремнями. Игнат, уже в человеческом облике, стоял в дверях, скрестив руки на груди. На его плече красовалась глубокая царапина, которую он упорно игнорировал.

— Зачем нам это, Доминика? — его серые глаза были полны скепсиса. — Он напал на наш дом. Он опасен.