Чтение онлайн

– Это внутренние дела рода Эшфорт.

– То-то я обогнал старика Вереска, трюхающего в доисторической карете, чтобы выразить тебе соболезнования, – процедил гость. – Ты хоть понимаешь, что первым попадаешь под подозрение?

Мы с Кедрой переглянулись. Служанка согласно смежила веки, одобряя идею узнать побольше о конфликте двух упрямцев. Кажется, лорд Янг искренне переживает за мистера Эшфорта, но тот отвергает его.

– Последний раз повторяю, это не ваше дело, лорд, – еще суше ответил Винсент.

– Я могу помочь! – взорвался Дарен.

От него разило бескомпромиссностью и жаждой рубить с плеча. Лорд Янг буквально горел изнутри желанием действовать немедля и, судя по решительно нахмуренным бровям, первым пунктом в его списке дел значилось спрятать Винсента подальше от полисменов.

Но и ученого уже начало трясти от неуемной энергии воина.

– Последнее, что я сделаю, – это обращусь к тебе за помощью! – рявкнул он, вскакивая с места в каком-то неуправляемом порыве. – Выметайся, пока я сам не спустил тебя с лестницы!

– Идиот!

– Сделай так, чтобы я больше тебя не видел, – мистер Эшфорт угрожающе сжал кулаки, окончательно поддавшись гневу.

Громко цокнув языком, лорд Янг стремительно вылетел в коридор, изо всех сил хлопнув дверью. Из Винсента будто испарились все силы – мужчина резко сгорбился, с трудом удерживаясь на ногах, и подарил мне мучительный извиняющийся взгляд.

Пошатываясь от усталости, мистер Эшфорт медленно побрел на выход, остановившись на пороге.

– Если вы дошли до ручки – откройте дверь, – мягко намекнула я. – Хуже не будет, остается только идти вперед.

– Не надо, я сама, – тихо буркнула Элианна, поднимаясь с постели.

Сквозь полупрозрачную ночную рубашку виднелся стройный силуэт графини, пронизанный рассветными лучами. Девушка отворачивалась, избегая встречаться с моим пронзительным взглядом, и всячески демонстрировала, сколь незначительна моя персона. Незначительна, но хорошо вооружена.

Баронессы удивленно ахнули, не стесняясь вслух хвалить леди Ланкрофт за поразительную силу духа, – всего за пять дней она сумела прийти в себя. Обрадованная до слез Флора водила щеткой по спутанным волосам сестры, воркуя над каждым локоном. От искренней радости леди Торрес у меня щемило сердце.

– Замечательно, ваша светлость. После завтрака поднимитесь в переговорный зал, обсудим экономические проблемы вашего благотворительного фонда.

– Несносная девица! – напустилась на меня леди Розенцвальд. – Печетесь о глупостях, низких бесприданницах, но хоть бы раз навестили леди! Еще даже не полдень, а вы уже утруждаете нашу графиню.

Эта дама заслуживает отдельной строки, объективной, но беспощадной. Беатрис Розенцвальд обладала характерной внешностью крысы, косящей под мышь: жиденькая косичка русого цвета, обильно украшенная хрустальными бусами, длинный нос с расширенными загрязненными порами, проблемы с зубами и скверный характер. Под скверным я имею в виду хроническую любовь к пакостям, осложненную трусостью и малодушием.

– Вы называете низкими бесприданницами девушек, о которых лично заботится графиня?

Беатрис испуганно заткнулась. Она воодушевленно гнобила тех, на кого укажет сиятельный перст, и больше всего на свете боялась случайно укусить свою госпожу.

– Прекратите грызню, – раздраженно потребовала Флора.

Спальня леди Ланкрофт напоминала будуар императрицы в лучшие дни. Повсюду сидели благородные дамы в роскошных нарядах, украшенных немыслимыми аппликациями, узорами и цветами, попивая изысканный чай и болтая о глупостях. Каждая смертельно скучала, но отдавала дань традиции и развлекала хозяйку пустой болтовней, от которой давно случилось несварение и у фрейлин, и у самой графини.

Мне претило обряжаться, как уличной актрисе, поэтому коричневое платье с узким белым воротничком и манжетами смотрелось убого на фоне аляпистых кринолинов. К счастью, за меня говорили метла, зажатая в правой руке, и мясницкий тесак, висящий на поясе. В левой ладони не было ничего устрашающего. Напротив, пальцы сжимали тонкую белую ленточку, которую я положила на столик под нос графине.

– Вы узнаете этот предмет, ваша светлость?

– Девичья лента для волос, – настороженно ответила Элианна.

С некоторых пор графиня не знала, чего от меня ждать. Сначала она боялась, что я всем открою ее маленькую тайну, но ни к завтраку, ни к обеду, ни на следующий день этого не произошло. Полежав еще маленько, Эла усовестилась и решила наконец «ожить».

– Она не кажется вам странной?

– Ну, слегка длинновата, – присмотрелась девушка. – Смятая.

– Вчера вечером на этой ленте повесилась самая взрослая подопечная вашего фонда, которая не дождалась своего приданного, обещанного графиней Ланкрофт.

Эла беззвучно вскрикнула, прижав ладонь ко рту. В спальне поднялся невообразимый гвалт: фрейлины кричали на разные голоса, требуя немедленно убрать эту гадость, позвать лекарку и выставить меня вон. Кто-то из дам разбил чашку, кто-то вскочил, заметавшись в припадке нервозности. Только графиня таращилась на ленту со смесью ужаса и вины.

– Мисс Басти, сирота двадцати одного года от роду, должна была выйти за моряка и уплыть с ним на родину будущего супруга. Главное условие – вложить приданное в это путешествие, чтобы молодожены спокойно пересекли море в отдельной каюте, с нормальной порцией сухарей и пресной воды.

Приданного не случилось. Господин моряк был вынужден повременить со свадьбой, наняться на торговое судно и пообещать своей невесте пристать к ее берегу через год.

– Через два месяца мисс Басти выходит из-под вашего патронажа, сразу после дня рождения, и была бы вынуждена зарабатывать на приданное сама. Знаете, сколько она получала за тяжелейший труд скотницы? Одну десятую унара в день. Три унара в месяц – универсальная диета для молодой девушки, которую уже шатало ветром.

Ветер раскачивал окоченевшее тело, как жутковатый маятник, негромко стуча дырявыми ботиночками мисс о высокую стену коровника. На лице девушки застыла гримаса боли, контрастирующая с распущенными волосами, ниспадающими вниз красивыми волнами. Белый летний сарафан, оставшийся от матери, был мокрым снизу, – молодая невеста обрядилась в свой свадебный наряд, ставший саваном.

– Хватит, мисс Фрол, не надо, – исказилось лицо Флоры.

– А это что? Нож, которым зарезался мясник?! – закричала одна из леди, указывая на тесак. – Что еще вы приволокли сюда, сумасшедшая?

– Нет, это нож, которым должны были пустить кровь молочному поросенку для вашего стола. Но в хлев пробрались волки, задрали всех поросят и заразили бешенством двух свиноматок. На карантине весь хлев, большинство особей утилизировано. Свинопасы выпороты и изгнаны из замка за подозрение в переносе заразы. Угадайте, куда они отправились? В деревни.