Чтение онлайн

Этот вопрос мучил его которую минуту: зачем он прикрывает собой чужую женщину, будь она хоть трижды аристократка? Чужая аристократка, предельно честно напомнил он сам себе. Граф де Йонг вместе с супругой, выводком и друзьями изволил охотиться в чужом лесу, принадлежащем лорду Эшфорту. Маркграф долго отговаривал придурочного графа, рассказывая о Тьме и видоизмененных зверях, но тот и слышать не желал отказ, клянча у старого друга формальное разрешение на охоту.

Нил был единственным, кого старый маркграф отправил с чужаками. Лично просил пойти, разговаривал со слугой по-человечески и даже награду дал авансом, чтобы сокольничий согласился на возможную смерть. По возвращении обещал сделать его старшим сокольничим и подарить настоящую треуголку, шитую золотом, лишь бы Нил не бросил лорда Йонга в чаще.

Тогда казалось, что маркграф ценит Нила больше других. Сейчас в голове забрезжила здравая мысль, что его обманули, как ребенка.

– Где… – внезапно раздалось сзади. – Где его светлость?

– Графиня! – вскрикнул Нил, заставляя себя не оборачиваться.

Судорожно закашляв, графиня де Йонг жадно вдохнула вкусный лесной воздух, не испорченный запахом нечистот. Сокольничий приготовился к рыданиям и женским причитаниям, но графиня потянулась к охотничьему ножу и с протяжным выдохом распорола тесный корсет на пышной груди. Клинок выпал из слабых пальцев, оцарапав саму графиню, но та безжалостно вытерла кровь о дорогое платье, с трудом приподнявшись с красно-черной земли.

Ее свалило обмороком, когда из чащи выполз безногий загонщик, оставляя за собой тошнотворный кровавый след. Не от зрелища – от новости, что на отряд охотников напала стая храцев, и лорд де Йонг вместе с сыном исчезли под лавиной хищников. Загонщик тотчас испустил дух, будто полз с одной целью и благополучно умер, едва рассказав о судьбе охотников.

– Всех сожрали? – прошептала графиня, оглядев мутным взглядом человеческие тела. – Если пожрали их, почему мы с тобой целы?

– Вы что, ничего не помните? – нервно ухмыльнулся Нил, прислушиваясь к звукам в чаще.

Аристократка медленно откинула копну густых волос, поглядев на когтистые следы, усеявшие влажную землю вокруг ее платья. Животные долго бродили рядом с ее бессознательным телом, обедая слугами и подругами, взятыми на охоту из хвастливых соображений. Муж хотел первым забить саблезубого медведя, дабы впечатлить благородных подруг жены, что графиня ему молча прощала – у всех мужчин свои слабости.

Сейчас подруги таращились остекленевшими глазами в небо, еще целыми, нетронутыми стаей ворон. Если не забрать тела, до завтра от баронесс и виконтесс останутся одни кости в платьях.

– Его светлость… выжил? – с трудом сказала она, отведя взгляд от кузины. На разорванном горле последней висел золотой кулон, по поводу которого графиня некогда завидовала.

– Вряд ли, – признался сокольничий. – Больше из леса никто не показывался.

– Почему ты еще здесь?

– Выслужиться хотел, – фыркнул Нил, жалобно кривя губы.

Графиня де Йонг глубоко вздохнула, подобрав с земли чью-то атласную ленту и завязав ею волосы. Чтобы встать на ноги, пришлось перекатиться на живот и пару раз дернуться, как гусенице, внезапно отрастившей нескладные лапки. Память постепенно возвращалась.

Утром гостям из графства де Йонг раздали амулеты из прозрачного рдага – горного камня, похожего на хрустальное стекло. Простенькие бусины, мутноватые и некрасивые, вызвали смех у благородных лордов и леди – они верили, что лучшим амулетом от созданий Тьмы являются мушкеты. Сокольничий битый час доказывал гостям, что рдаг нужно повесить на шею, и только леди де Йонг сжалилась над ним, из вежливости спрятав подарок за корсажем.

– Сейчас выслужишься, – пообещала графиня. – Иди сюда. Не бойся, если звери чего испугались, так не топора. Режь подол.

Понятливый слуга рубанул лезвием по ткани, освобождая леди из плена тяжелого платья. Низкое рычание в тени деревьев усилилось, храцы припали к земле, следя за добычей. Графиня прерывисто вздохнула, сколько позволяла прореха в корсете, и мелкими шагами двинулась в лесную чащу.

– Вы куда? – прошипел сокольничий на грани сумасшествия. – Совсем рехнулись, ваша светлость? Уходим, пока целы!

– Беги, – твердо ответила леди. Ноги несли ее вперед, не чуя веса. – Доложи маркграфу все, что видел. Если он пошлет помощь – хорошо, нет – я не в обиде.

За себя страха не было, волшебные бусины до сих пор хранили ее жизнь. Но что это за жизнь, когда муж и единственный сын встретили конец на чужой земле? Графиня шагала как сомнамбула, видя перед собой туман, поглотивший красные огоньки хищных глаз. Забрать то, что осталось от ребенка, и графские регалии, – для потомков, для графства, для истории, в которой не будет места междоусобице наследных ветвей. Леди де Йонг позаботится, чтобы в будущем память ее семьи не опорочили, а летописи сохранили правду.

– Зачем? – простонал сокольничий, окончательно поверив, что баба сбрендила.

– Похоронить по-человечески, – просто ответила графиня.

Остолбенев от неожиданности, Нил глядел вслед уходящей женщине, на разные лады повторяя слово «по-человечески». Ей-то, рожденной с золотой ложкой во рту, откуда знать, как это – по-человечески?

Леди шла прямо, краем глаза отмечая сгорбленные холки зверей, возвышающиеся над низкой порослью молодого кизила. Храцы издали походили на волков, длинных и горбатых, будто от собственной жестокости их скрючивало к земле. Жесткая темно-серая шерсть защищала животных от стрел и, что самое дрянное, плохо горела в огне, одна надежда на патроны. Но патронов у леди не было, только волшебный камушек, которого боялась Тьма, живущая в храцах.

– Темный туман наступает, – обронил сокольничий, пристраиваясь рядом. – На верную смерть торопимся.

– Не сбежишь?

– Нет.

Женщина кивнула. Большего от слуги не требовалось. Она не станет уточнять или задавать глупых вопросов, а рассчитаются они потом честь по чести.

Когда у подножья ветвистого дуба показалось тело ближайшего соратника ее мужа, виконта Фармира, леди ободрилась. Ей было очень жаль виконта, не раз дарившего дельные советы их семье, но его целый, еще теплый труп означал, что граф де Йонг где-то рядом. Чудовища не пожрали Фармира, только убили, и кинулись дальше – в гущу слуг и женщин, оставленных на опушке.

– Мой супруг мог притвориться мертвым и спастись.

– Угу, – сдержанно ответил Нил, не говоря вслух о кое-чем очевидном.

Лес безмолвствовал. Взрослый человек может долго молчать, но маленький ребенок, едущий в седле отца, – едва ли. Будь юный граф жив, сейчас бы заливался плачем, а его отец защищал бы до последнего. Раз оба молчат, стало быть, шансов нет.

– Что это – Тьма? Она – бог?